Вы здесь

«Алексей Борисов против России» (Жалоба № 12008/06)

 

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

 

ДЕЛО «АЛЕКСЕЙ БОРИСОВ против РОССИИ»

 

(Жалоба № 12008/06)

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

СТРАСБУРГ

 

16 июля 2015 года

 

 

Вступило в силу 16 октября 2015 г.

 

 

Данное постановление вступило в силу в порядке, установленном пунктом 2 статьи 44 Конвенции. Постановление может быть подвергнуто редакторской правке.


По делу «Алексей Борисов против России»

Европейский Суд по Правам Человека (первая секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Изабелла Берро, председатель,
          Элизабет Штайнер,
          Юлия Лаффранк,
          Пауло Пинто де Альбукерке,
          Эрик Мос,
          Ксения Туркович,
          Дмитрий Дедов, судьи,
и Сорен Нильсен, секретарь секции,

заседая за закрытыми дверями 23 июня 2015 года,

Вынес следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

1

.  Дело было инициировано жалобой (№ 12008/06) против Российской Федерации, поданной в Суд 6 марта 2006 года в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») гражданином данного государства Алексеем Ивановичем Борисовым (далее — «заявитель»).

2

.  Интересы заявителя, который получил бесплатную правовую помощь, были представлены А.Б. Полозовой и К.Б. Полозовым, адвокатами, практикующими в г. Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3

.  Заявитель жалуется, в частности, на то, что он подвергся обращению, противоречащему статье 3 Конвенции, в то время, когда он находился в полиции.

4

.  14 января 2013 года жалобы в соответствии со статьей 3 и пунктом 1 статьи 5 были коммуницированы Властям.

ФАКТЫ

I.  ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5

.  Заявитель родился в 1974 году. В настоящее время он находится под стражей в следственном изоляторе №1 г. Воронежа Воронежской области.

6

.  16 апреля 2004 года следователь С. следственного управления Федеральной службы безопасности по Воронежской области (далее — «ФСБ») вынес постановление о возбуждении уголовного дела в отношении заявителя за разбой.

A. Обыск места жительства, арест и помещение заявителя под стражу в ходе предварительного следствия, предположение о жестоком обращении и рассмотрение данного вопроса внутригосударственными органами.

7

.  20 апреля 2004 года в 17:55 группа сотрудников ФСБ и полиции проникла в квартиру заявителя для проведения обыска, поскольку заявитель подозревался в совершении разбоя. Следователь сообщил заявителю, что следственное действие будет проводиться в квартире и объяснил порядок его проведения, а также предложил заявителю самостоятельно предоставить предметы, находящиеся на тот момент в его владении, в отношении которых действовал запрет на хранение. Следователь также предложил заявителю вызвать адвоката, но, поскольку среди его знакомых адвокатов не было, заинтересованное лицо не воспользовалось данной возможностью. Обыск проводился в присутствии родственников заявителя, супругов И., а также С, и в присутствии двух понятых, Л. и Н.

1.  Заявление о жестоком обращении

a) Версия заявителя о начале развития событий

8 .  Версия касательно обстоятельств начала развития событий, представленная заявителем, является следующей: После проникновения в квартиру, следователь начал обыск, а сотрудники правоохранительных органов в масках поместили заявителя в грузовик. Эти сотрудники отвезли грузовик в неизвестное место, где они жестоко избили заявителя, нанося ему удары ногами, кулаками и рукоятками оружия по телу, голове и гениталиям, а также надавливали всем своим весом на спину заявителя, связав ему руки. Заявитель пояснил, что его несколько раз приводили в квартиру для подписания протоколов обыска и задержания, а затем снова отводили в грузовик, где сотрудники правоохранительных органов продолжали его избивать. В результате такого жестокого обращения, в отчаянии, он выбросился из окна своей квартиры, расположенной на четвертом этаже, с целью покончить с собой и прекратить свои страдания.

б) Версия Властей о начале развития событий

9

.  Как только сотрудники правоохранительных органов вошли в квартиру, заявитель оказал сопротивление сотруднику П. и попытался сбежать. Сотрудник П. был вынужден применить силу, чтобы усмирить заявителя, положив его на пол и надев на него наручники. Когда сотрудники попытались поставить заявителя на ноги, он повел себя агрессивно и продолжал попытки сбежать и нанести удары сотрудникам полиции. Вследствие такого поведения сотрудники полиции были вынуждены продолжить применение специальных приемов для усмирения заявителя. По окончании обыска квартиры сотрудники спустились для обыска автомобиля, принадлежащего заявителю, последний и М. последовали за ними. После обыска все вновь вернулись в квартиру для подписания протоколов. После того, как И. попросила открыть окно, заявитель выбросился из него для того, чтобы сбежать.

в) Дальнейший ход развития событий

10

.  После падения из окна заявитель, получивший множественные переломы, был госпитализирован в гражданскую больницу.

11 .  21 апреля 2004 года сотрудники полиции Ри., З., К. и Зи., которые присутствовали во время обыска, представили начальнику Управления федеральной службы безопасности по Воронежской области отчеты, в которых объяснялись обстоятельства падения заявителя. Они указали, что через два часа после окончания обыска, около 2:15, заявитель попытался сбежать, выбросившись из окна.

2.  Официальное оформление задержания и помещения заявителя под стражу в ходе предварительного следствия.

12

.  С 21 по 23 апреля 2004 года заявитель находился в гражданской больнице. Он находился там в наручниках, а сотрудники полиции постоянно дежурили у входа в его палату.

13

.  23 апреля 2004 года в присутствии адвоката Л. был составлен протокол задержания заявителя в качестве подозреваемого. В данном протоколе было указано, что после получения консультации адвоката заявитель, воспользовавшись своим правом не свидетельствовать против себя, отказался давать какие-либо объяснения.

14

.  23 апреля 2004 года Центральный районный суд г. Воронежа рассмотрел жалобу заявителя на его помещение под стражу в ходе предварительного следствия. Заявитель, его защитник Л. и следователь С., ответственный за проведение следственных действий в отношении заявителя, приняли участие в судебном заседании. Заявитель обратился в суд с ходатайством отклонить жалобу ввиду состояния его здоровья.

15

.  Согласно утверждению Властей, судья, установив множественные телесные повреждения у заявителя, который не был в состоянии ходить, принял во внимание объяснения следователя С, согласно которым данные повреждения являлись результатом попытки совершить побег. Также, по утверждению Властей, данное объяснение не было оспорено ни заявителем, ни его защитником.

16

.  Также, 23 апреля 2004 года, суд, установив факт попытки совершить побег, подтвержденный отчетами сотрудников полиции, вынес постановление о предварительном заключении заявителя под стражу, аргументировав данное решение наличием риска побега.

3.  Судебно-медицинская экспертиза

17 .  24 апреля 2004 года адвокат заявителя подал ходатайство следователю С. Следственного управления ФСБ по Воронежской области с требованием распорядиться о проведении судебно-медицинской экспертизы с целью установления тяжести телесных повреждений у его клиента, а также с указанием необходимости внести в протокол факт наличия гематомы на веке левого глаза, о котором заявитель уже сообщал 23 апреля 2004 года. Решением от 27 апреля 2004 года следователь С. отклонил ходатайство в силу отсутствия необходимости проведения запрошенной экспертизы. Следователь добавил следующее:

«Обстоятельства, установления которых требует защитник Л., не имеют никакого значения для настоящего уголовного дела, и, следовательно, они не должны являться предметом сбора доказательств. Кроме того, материалы уголовного дела содержат достаточное количество документов, объясняющих происхождение вышеуказанных телесных повреждений у подследственного »

18 .  30 апреля 2004 года прокурор Воронежской области отменил данное постановление на следующих основаниях:

«Заключение следователя не основано на нормах УПК РФ. Так, согласно пункту 1 статьи 196 УПК РФ, для установления характера и степени вреда здоровью, причиненного [соответствующего] в случае [при котором] обязательно требуется проведение судебно-медицинской экспертизы. Проведение данной экспертизы также продиктовано необходимостью установить время и обстоятельства появления телесных повреждений у Борисова.

Кроме того, наличие в материалах уголовного дела сведений о фактических обстоятельствах, при которых Борисов получил телесные повреждения, а также отчет эксперта о характере и степени причиненного вреда здоровью [способного] охарактеризовать личность обвиняемого, [что] должно быть установлено в ходе уголовного расследования согласно статье 73 УПК РФ. »

19 .  5 мая 2004 года следователь С. распорядился о проведении судебно-медицинской экспертизы. 7 мая 2004 года судебно-медицинский эксперт Б. областного бюро судебно-медицинской экспертизы провел судебно-медицинскую экспертизу. Осмотрев заявителя и заслушав его описание предположительного жестокого обращения, эксперт установил два вида телесных повреждений. С одной стороны, обнаружены многочисленные травматические повреждения, а именно: перелом левой ноги, растяжение лодыжки, перелом двух грудных позвонков, повреждения правой почки и левого легкого, а также сотрясение головного мозга. Эксперт заключил, что данные телесные повреждения могли возникнуть в результате падения заявителя. С другой стороны, обнаружены кровоподтеки на веке левого глаза, рана на языке, гематома на шее, гематомы в правой части грудной клетки и в области поясницы с правой стороны, а также царапины на правом запястье, на обоих предплечьях и левом плече. Эксперт пришел к заключению, что последние телесные повреждения могли возникнуть как в результате падения заявителя с четвертого этажа своей квартиры, так и в результате ударов, нанесенных тупыми предметами.

4.  Свидетельские показания, полученные адвокатом заявителя

20 .  Адвокат заявителя Л. по своей собственной инициативе допросил членов семьи своего клиента, И. и С., которые присутствовали в квартире на момент событий.

В своих показаниях, предоставленных 25 апреля 2004 года, И. подтвердила, что сотрудники выводили заявителя из квартиры силой, и что по возвращении последний был в наручниках и имел царапину на лбу слева, а его одежда была очень грязной и покрыта пылью. Она также сообщила, что заявителя выводили из квартиры не менее двух раз, при этом в первый раз заявитель отсутствовал в течение нескольких часов и по возвращении хромал.

21 .  В своих показаниях, предоставленных 2 октября 2004 года, С. указала следующее. Она вернулась в квартиру приблизительно в 22:00 и обнаружила, что заявителя там не было. Через некоторое время сотрудник Р. приказал доставить заявителя в квартиру для подписания протоколов, она заметила, что одежда заявителя была грязной и покрыта пылью. Заявитель, будучи в наручниках, жаловался на боль в верхней конечности, поэтому она попросила ослабить наручники. К 2 часам ночи заявитель и И., в сопровождении сотрудников ФСБ вышли из квартиры, чтобы присутствовать при обыске автомобиля. По возвращении, через тридцать минут после того, как И. попросила открыть окно, заявитель выбросился из него.

22 .  9 декабря 2008 года, т.е. по прошествии более четырех лет после событий, адвокат заявителя допросил некоего В., проживающего на шестом этаже дома, расположенного напротив дома заявителя на расстоянии двадцати метров. В. пояснил, что 20 апреля 2004 года, во второй половине дня, находясь на балконе своей квартиры, он заметил двух человек в форме, вооруженных автоматами, которые сопровождали заявителя, руки которого были отведены за спину, на руках были надеты наручники. В. утверждал, что затем эти два сотрудника «дотащили» заявителя до полицейского автомобиля и при этом «наносили удары по всему телу заявителя». В. заявил, что видел, как заявитель пытался уклониться от ударов, падал и просил прекратить эти побои, и, наконец, сел в грузовик. Все эта сцена длилась, по мнению В., от семи до десяти минут. В. сообщил, что видел, как грузовик уехал и вернулся через час, он добавил, что заявитель все еще находился в наручниках, при выходе из автомобиля он явно хромал, его одежда была покрыта грязью. Наконец, В. сообщил, что в избиении принимали участие шесть или семь сотрудников правоохранительных органов и он готов был их опознать.

5.  Рассмотрение внутригосударственными органами жалобы на жестокое обращение

23

.  20 мая 2004 года следователь С. допросил заявителя в качестве обвиняемого по поводу его прыжка в окно. Он уточнил в протоколе, что данный допрос проводился по инициативе защитника заинтересованного лица. Последний описал обстоятельства своего прыжка из окна и уточнил, что данное действие было предпринято, чтобы прекратить пытки, а не осуществить побег.

24 .  25 июня 2004 года заместитель прокурора Воронежской области принял решение об отказе в возбуждении уголовного дела по жалобе заявителя ввиду отсутствия состава преступления. В данном решении он устанавливает следующее: во время ареста заявитель попытался оказать сопротивление сотруднику правоохранительных органов П., который был вынужден дать отпор, после чего заявитель был обездвижен и на него надели наручники, тем не менее, он продолжал вести себя вызывающе, пытаясь ускользнуть от сотрудника З. и ударить его. Заместитель прокурора отметил, что до производства обыска сотрудник, ответственный за проведение следствия, сообщил заявителю его процессуальные права, в частности, право на адвоката. Он также отметил, что во время обыска заявитель и И. находились в квартире и вели себя спокойно, за исключением попытки заявителя поговорить с И., в результате чего сотрудниками правоохранительных органов были сделаны устные замечания. Заместитель прокурора указал в своем решении, что в 23:54 все участники обыска, включая заявителя и И., спустились во двор дома для осмотра автомобиля, принадлежащего заявителю, что данный осмотр завершился в двенадцать часов двадцать одну минуту, и что впоследствии все участники вернулись в квартиру для подписания протоколов, и что И. попросила открыть окно, потому что она себя плохо чувствовала. Он также указал, что в конце обыска заявителю предложили подписать протоколы, и, воспользовавшись открытым окном, он выбросился из него с четвертого этажа, чтобы скрыться.

Заместитель прокурора изложил содержание допроса заявителя в качестве обвиняемого: заявитель предположительно был избит сотрудниками как во время его ареста, так и впоследствии, и его прыжок из окна предположительно являлся результатом отчаяния. Заместитель прокурора также упомянул заявление И., полученное адвокатом Л., согласно которому сотрудники, принимавшие участие в производстве обыска, вели себя грубо.

Заместитель прокурора отклонил показания заявителя и И. как недостоверные. В действительности, по его мнению, заявитель действовал с намерением избежать уголовной ответственности за действия, которые вменялись ему в вину. По его мнению, последнее намерение подтверждается мнением, выраженным Центральным районным судом г. Воронежа в своих решениях о помещении и содержании под стражей. Заместитель прокурора считал, что И., являясь близким человеком для заявителя, была заинтересована в том, чтобы исход уголовного расследования, инициированного в отношении заявителя, был в его пользу. Кроме того, он счел, что отсутствуют какие-либо основания сомневаться в показаниях сотрудников полиции, которые, по его мнению, действовали в соответствии с законом. Наконец, он привел заключения судебно-медицинской экспертизы, но не прокомментировал их. Он пришел к выводу об отсутствии каких-либо объективных сведений в поддержку заявления о жестоком обращении во время производства обыска по месту жительства заявителя.

25

.  Заявитель обжаловал решение заместителя прокурора. Решением, вынесенным 29 июля 2005 года в присутствии заявителя и его адвоката, Ленинский районный суд г. Воронежа, отказал в удовлетворении ходатайства. Суд повторил и подтвердил выводы заместителя прокурора. Кроме того, суд отклонил требование заявителя допросить свидетелей, считая, что подобный допрос является бесполезным, поскольку данные свидетели не присутствовали во время предполагаемого жестокого обращения. Суд пришел к выводу об отсутствии каких-либо объективных сведений в поддержку заявления о жестоком обращении.

26

.  Заявитель подал кассационную жалобу. 13 сентября 2005 года в отсутствие заявителя и его адвоката Воронежский областной суд принял решение отклонить кассационную жалобу. Суд счел, что материалы дела не содержат достаточных улик для начала следствия по уголовному делу. По его мнению, заместитель прокурора и суд первой инстанции предоставили достаточные объяснения по поводу происхождения всех телесных повреждений и надлежащим образом обосновали свои заключения.

Б. Уголовное производство против заявителя

27 .  Приговором от 8 мая 2007 года Воронежский областной суд приговорил заявителя к семнадцати годам лишения свободы за инкриминируемые ему деяния. Суд отметил, что срок содержания под стражей, начавшийся с момента его ареста, а именно: 20 апреля 2004 года, должен быть зачтен в общий срок лишения свободы.

В. Жалоба на содержание заявителя под стражей

28

.  В 2010 году заявитель попытался инициировать следствие против сотрудников ФСБ, которые производили обыск в его квартире и ограничили его свободу в период с 20 по 23 апреля 2004 года.

29 .  Постановлением от 2 декабря 2010 года следователь следственного комитета по Воронежскому гарнизону отказал                       в возбуждении уголовного дела о предполагаемом незаконном лишении свободы. Следователь установил, что заявитель был госпитализирован 21 апреля 2004 года в 2 часа ночи. Он отметил, что заявитель был в наручниках и около его палаты постоянно дежурили сотрудники полиции в целях обеспечения общественного порядка, безопасности других лиц и самого заявителя, поскольку последний предпринял попытку бегства и угрожал насильственными действиями различным лицам. Следователь также установил, что обыск по месту жительства заявителя 20 апреля 2004 года был произведен в соответствии с положениями уголовно-процессуального кодекса. Согласно утверждению следователя, обыск производился 23 апреля 2004 года, а не 20 апреля 2004 года, заявитель был лишен свободы в тот же день в 12:58, следователь ФСБ составил протокол ареста заявителя в качестве подследственного, и в тот же день суд санкционировал его предварительное содержание под стражей. Следователь пришел к выводу об отсутствии состава преступления в отношении заявления о незаконном ограничении свободы.

30

.  Заявитель обжаловал данное постановление следователя. Постановлением от 24 мая 2011 года Воронежский гарнизонный военный суд установил, что упомянутые события уже утратили силу ввиду срока давности, и, как следствие, отклонил требование заявителя. Заявитель подал кассационную жалобу на данное решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Постановлением от 19 августа 2011 года Московский окружной военный суд отменил постановление от 24 мая 2011 года и направил материалы дела на новое рассмотрение в Воронежский гарнизонный военный суд.

31 .  4 октября 2011 Воронежский гарнизонный военный суд установил следующее:

«Поскольку Борисов находился в больнице, в целях обеспечения общественного порядка [а также] безопасности других лиц и самого Борисова, который предпринял попытку совершить побег и угрожал насильственными действиями другим лицам, было организовано постоянное дежурство сотрудников полиции, и, в соответствии с законом о полиции, были применены наручники.

Протокол задержания Борисова составлен следователем ФСБ (...) 23 апреля 2004 года в 12:58 в присутствии защитника. В соответствии с главой 12 Уголовно-процессуального кодекса, задержание должно оформляться следственным органом (...). После [задержания] подозреваемого, протокол задержания должен составляться в течение не более 3 часов.

(...)

Во время задержания подследственного Борисова сотрудниками ФСБ (...), вышеуказанные нарушения уголовно-процессуального кодекса не были совершены, и, следовательно [суд пришел к выводу об отсутствии преступления] в связи с незаконным содержанием под стражей, законность [рассматриваемых] действий признана 23 апреля 2004 года судьей Центрального районного суда г. Воронежа, когда тот вынес решение о помещении Борисова под стражу на время проведения предварительного следствия.

В то же время, суд учитывает, что приговором от 8 мая 2007 года, на основании которого осужден Борисов, Воронежский областной суд определил, что датой, с которой начинает исчисляться назначенное наказание, (...) является 20 апреля 2004 года, [таким образом], в конечном итоге, права заявителя не были затронуты. »

Суд отметил, что проверка проводилось должностным лицом, наделенным надлежащими законными полномочиями, и в соответствии с действующим законодательством, с последующим информированием заявителя о результатах. Суд пришел к выводу, что оспариваемое постановление об отказе возбудить уголовное дело соответствует закону и отклонил требование заявителя.

32

.  13 января 2012 года Московский окружной военный суд в кассационном порядке оставил рассматриваемое постановление без изменений.

Г.  Дополнительная жалоба прокурору по поводу предполагаемого жестокого обращения

33

.  В 2007 году заявитель подал жалобу военному прокурору Воронежского гарнизона в отношении сотрудников ФСБ по поводу предполагаемого жестокого обращения, которому он подвергся 20 апреля 2004 года.

34 .  Постановлением от 17 апреля 2007 года заместитель прокурора отклонил данную жалобу. Заявитель обжаловал данное решение, указав, что он не в состоянии опознать сотрудников, которые, по его словам, избили его, поскольку они были в масках.

35

.  Решением от 21 ноября 2007 года Воронежский гарнизонный военный суд отказал в удовлетворении жалобы и оставил постановление от 17 января 2007 года без изменений. Телесные повреждения, по мнению суда, заявитель нанес себе сам, а именно, в результате выбрасывания себя из окна. В качестве оснований суд привел показания присутствовавших на момент событий свидетелей И. и С., сотрудников ФСБ Б., К., и Ко., которые были заслушаны в ходе судебного разбирательства. Заявитель подал кассационную жалобу, заявив о том, что суд не заслушал показаний В. в качестве свидетеля, а также судебного эксперта Б.

36

.  8 февраля 2008 года Московский окружной военный суд в кассационном порядке оставил решение от 21 ноября 2007 года без изменений, приняв доводы гарнизонного военного суда.

II.  ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА

37

.  В соответствии со статьей 22 Конституции Российской Федерации, каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более сорока восьми часов.

38

.  Положения Уголовно-процессуального кодекса, имеющие отношение к настоящему делу, представлены далее.

Орган, ответственный за проведение следственных действий, вправе задержать лицо по подозрению в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы, при наличии одного из следующих обстоятельств: 1) когда лицо застигнуто при совершении преступления либо непосредственно после его совершения; 2) если потерпевшие или очевидцы прямо укажут на данное лицо как на совершившее преступление; 3) если на этом лице, его одежде, при нем или в его жилище обнаружены явные следы преступления (статья 91). После доставления подозреваемого в орган дознания в срок не более трех часов должен быть составлен протокол задержания, в котором указываются дата и время составления протокола, а также дата, время, место, основания и мотивы задержания лица, и другие обстоятельства его задержания (пункты 1 и 2 статьи 92). Прокурор должен получить в письменном виде уведомление о произведенном задержании в течение двенадцати часов с момента задержания, а подозреваемый должен получить доступ к адвокату и быть допрошен (пункты 3 и 4 статьи 91). По истечении сорока восьми часов с момента задержания подозреваемый подлежит немедленному освобождению, если в отношении его не была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу (пункты 2 и 3 статьи 94).

39

.  В соответствии с пунктом 1 статьи 196 Уголовно-процессуального кодекса назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить, помимо прочего, характер и степень вреда, причиненного здоровью.

ПРАВО

I.  О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ.

40

.  Заявитель жалуется на жестокое обращение со стороны сотрудников полиции и ФСБ во время производства обыска по месту его жительства, а также на отсутствие эффективного расследования данной жалобы. В этом отношении он ссылается на статью 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию »

A.  Доводы сторон

1.  Власти

41

.  Власти оспорили утверждения заявителя. Они считают, что предполагаемое ненадлежащее обращение не имело места, так как уголовное дело не содержит доказательств такого обращения. Власти отметили, что на момент задержания по месту его жительства заявитель не имел телесных повреждений. Власти настаивают на том, что заявитель оказал сопротивление сотруднику полиции П. и попытался совершить побег. Они добавляют следующее: сотрудник П. был вынужден прибегнуть к применению силы, и, таким образом, сдержать заявителя, положить его на землю и надеть на него наручники; когда сотрудники полиции попытались поставить заявителя на ноги, последний вел себя агрессивно и продолжал попытки сбежать и наносить удары сотрудникам полиции; в результате такого поведения сотрудники полиции были вынуждены удерживать заинтересованное лицо силой; в конце обыска И. попросила открыть окно, и заявитель воспользовался этим, чтобы выброситься из него. Власти утверждают, что сотрудники правоохранительных органов действовали в соответствии с законом и не подвергали заинтересованное лицо жестокому обращению.

42

.  Что касается проверки, проведенной в отношении предполагаемого жестокого обращения, Власти настаивают на том, что она была эффективной по смыслу статьи 3 Конвенции. В этом отношении они ссылаются на тот факт, что заявителя осмотрел судебный эксперт и что экспертиза являлась достаточной и надлежащей в целях определения характера и степени причиненных телесных повреждений, а также механизма их появления. Власти также отмечают, что следователь допросил понятых, присутствовавших во время производства обыска, кроме свидетеля В. Власти отмечают, что заслушивание последнего не потребовалось, поскольку следователь уже убедился, что заявление о жестоком обращении являлось явно необоснованным. Что касается судебных решений, вынесенных в результате рассмотрения жалоб заявителя, поданных на соответствующее решение об отказе в возбуждении уголовного дела, они уточняют, что данные решения подтвердили законность актов, составленных сотрудниками полиции во время производства обыска и задержания. Кроме того, Власти утверждают, что следствие было поручено сотруднику, ответственному за следственные действия в отношении заявителя: следователю С.

43

.  Что касается судебно-медицинской экспертизы, Власти отмечают, что статья 196 Уголовно-процессуального кодекса предусматривает случаи, когда проведение данной экспертизы является обязательным, в частности, когда необходимо установить вред, причиненный здоровью. Они указывают, что требование о проведении экспертизы должно быть рассмотрено в течение не более трех дней с момента его подачи. Власти уточняют, что прокурор подтверждает решение следователя об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении уголовного дела исключительно, когда материалы дела содержат результаты судебно-медицинской экспертизы или отчет судебно-медицинской экспертизы.

44

.  Власти добавляют, что судья, который рассматривал ходатайство о помещении заявителя под стражу, принял во внимание состояние здоровья заявителя. Они также указывают, что следователь счел, что телесные повреждение возникли у заявителя в результате его попытки совершить побег, и данный факт не оспаривался ни заинтересованным лицом, ни его адвокатом.

2.  Заявитель

45 .  Что касается предполагаемого жестокого обращения, заявитель настаивает на том, что сотрудники в масках систематически избивали его. Он поясняет, что его прыжок в окно был результатом отчаяния и имел целью прекратить жестокое обращение, о котором он заявлял, даже ценой своей жизни. Заявитель указывает, что он не в состоянии опознать предполагаемых истязателей, если такая возможность была бы ему представлена, поскольку последние были в масках.

46 .  Что касается проверки по поводу его утверждения о жестоком обращении, заявитель указывает, что судебно-медицинская экспертиза была назначена с опозданием, 5 мая 2004 года, и что она была проведена в период с 7 по 19 мая 2004 года. Он сообщает, что не может утверждать, было оказано давление на судебного эксперта или нет, но он настаивает на том, что был лишен возможности задать вопросы вышеуказанному эксперту.

47

.  Что касается вопроса независимости следователя С., заявитель утверждает, что последний принадлежал к той же организации, ФСБ, что и его предполагаемые истязатели. Другими словами, по его мнению, следователь не имел необходимой независимости для проведения расследования в отношении последних.

48

.  Говоря об эффективности расследования, заявитель настаивает на том, что последнее не соответствовало критериям, установленным практикой Суда. В частности, он указывает на то, что компетентные органы не допросили свидетелей И., В. и С. Он утверждает, помимо прочего, что следователь не предпринял никакого действия для прояснения обстоятельств у очевидцев; в частности, говоря о сотрудниках ФСБ и полиции, ни одно следственное действие не было осуществлено в целях определения того, какие боевые приемы применялись последними в его отношении, и какие телесные повреждения были нанесены в результате применения силы. Заявитель также настаивает на том, что следователь не определил, на каких частях тела имелись телесные повреждения после того, как заявитель выбросился из окна. Кроме того, по словам заинтересованного лица, данные сведения могли бы быть полезными для того, чтобы сравнить их с теми, которые содержались в заключении экспертизы; более того, обстоятельства события не были воспроизведены на месте происшествия. Наконец, заявитель жалуется на то, что его версия предполагаемого жестокого обращения не была проверена следственными органами.

Б.  Оценка Суда

1.  Приемлемость

49

.  Установив, что эта жалоба не является явно необоснованной в соответствии с подпунктом (а) пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по другим причинам, Суд объявил ее приемлемой.

2.  Существо жалобы

a)  По вопросу надлежащего характера расследования

i.  Общие принципы

50

.  Суд напоминает, что в случае, если лицо подает обоснованную жалобу на жестокое неправомерное обращение со стороны полиции или других органов государственной власти, нарушающее статью 3, это положение, рассматриваемое в сочетании с общей обязанностью государства в соответствии со статьей 1 Конвенции «обеспечить каждому, находящемуся под [его] юрисдикцией, права и свободы, определенные (...) [в Конвенции]», предполагает обязанность проведения эффективного официального расследования (постановление Европейского Суда от 28 октября 1998 года по делу «Ассенов против Болгарии» (Assenov et autres c. Bulgarie), пункт 102, Сборник постановлений и решений 1998‑VIII)

51

.  Конечно, речь идет не об обязательстве результата, а об обязательстве использования всех возможных средств: следствие не должно обязательно прийти к заключению, которое будет соответствовать версии, предложенной истцом. Однако, оно должно быть эффективным в том смысле, что должно позволить определить, являлась ли примененная сила обоснованной или нет при данных обстоятельствах, и привести к установлению и наказанию ответственных лиц (Постановление Европейского Суда по делу «Пол и Одри Эвардс против Соединенного Королевства» (Paul et Audrey Edwards c. Royaume-Uni), жалоба № 46477/99, пункт 71 CEDH 2002‑II, и Постановление Европейского Суда по делу «Махмуд Кайя против Турции» (Mahmut Kaya c. Turquie), жалоба №  22535/93, пункт 124, CEDH 2000‑III).

52

.  Чтобы расследование жалоб на ненадлежащее обращение могло считаться эффективным, оно должно быть тщательным. Это означает, что органы власти должны предпринять необходимые шаги для установления произошедшего и не должны полагаться на поспешные и необоснованные выводы, как для того, чтобы обосновать свои решения по завершении следствия, так и для того, чтобы прекратить его (см. вышеупомянутое постановление Европейского Суда по делу «Ассенов и другие» (Assenov et autres), пункт 103 и далее, и Постановление Европейского суда от 4 апреля 2013 года по делу «Маркарян против России» (Markaryan c. Russie), жалоба № 12102/05, пункт 55). Органы власти должны принимать имеющиеся в их распоряжении разумные меры, чтобы получить доказательства, относящиеся к рассматриваемым фактам, в том числе, подробное заявление предполагаемого потерпевшего о жалобах, показания очевидцев, заключения экспертиз и, при необходимости, соответствующие дополнительные медицинские свидетельства, чтобы получить полный и точный отчет о ранах и объективный анализ медицинских заключений, в частности, о причинах ран. Любая недостаточность в следствии снижает его способность установить причину травм и может привести к несоответствию требованию тщательности (Постановление Европейского Суда по делу «Бати и другие против Турции» (Batı et autres c. Turquie), жалобы № 33097/96 и 57834/00, пункт 134 CEDH 2004‑IV (выписки), и Постановление Европейского суда от 16 октября 2012 года по делу « Отаменди Егигурен против Испании» (Otamendi Egiguren c. Espagne), жалоба № 47303/08, пункт 41) Одним из обязательных требований к расследованию, чтобы оно считалось эффективным и тщательным, является необходимость своевременного проведения судебно-медицинской экспертизы. Такая экспертиза должна проводиться квалифицированным врачом без присутствия сотрудника полиции, и заключение по результатам осмотра должно содержать не только подробности выявленных повреждений, но и объяснения пациента об их происхождении и мнение врача о том, соответствуют ли повреждения данным объяснениям (Постановление Европейского Суда по делу «Аккоч против Турции» (Akkoç c. Turquie), жалобы № 22947/93 и 22948/93, пункт 118, CEDH 2000‑X). Высказывая свое мнение по поводу такого соответствия, врач должен учитывать многие другие факторы, например, связаны ли телесные повреждения с обстоятельствами, не имеющими отношения к жестокому обращению, причинены себе самостоятельно или являются последствиями болезни (Постановление Европейского Суда от 30 мая 2013 года по делу «Давитидзе против России» (Davitidze c. Russie), жалоба № 8810/05, пункт 115, и Постановление Европейского Суда от 8 января 2009 года «Барабанщиков против России» (Barabanchtchikov c. Russie), жалоба № 36220/02, пункт 59).

53

.  Кроме того, необходимо, чтобы лица, ответственные за проведение расследования, и лица, осуществляющие следственные действия, не зависели от лиц, принимавших участие в событиях (Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Огур против Турции» (Oğur c. Turquie), жалоба № 21594/93, пункты  91‑92, CEDH 1999‑III). Это предполагает не только отсутствие какой-либо иерархической или институциональной связи, но также определенную независимость (Постановление Европейского Суда от 29 июля 2010 года по делу «Копылов против России» (Kopylov c. Russie), жалоба № 3933/04, пункт 138, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Рамсахаи и другие против Нидерландов» (Ramsahai et autres c. Pays-Bas), жалоба № 52391/99, пункт 325, CEDH 2007‑II, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эль Масри против бывшей Югославской Республики Македония» (ElMasri c. l’ex-République yougoslave de Macédoine), 39630/09, пункт  184).

54

.  Кроме того, в этом контексте подразумевается требование необходимой быстроты и тщательности. Быструю реакцию органов власти, если речь идет о расследовании жалоб на ненадлежащее обращение, можно в целом считать основным элементом сохранения доверия общества в отношении принципа законности и избежания любого проявления пособничества или толерантности в отношении незаконных действий (Постановление Европейского Суда от 18 октября 2001 года по делу «Инделикато против Италии» (Indelicato c. Italie), жалоба № 31143/96, пункт  37).

ii.  Применение в настоящем деле.

55 .  Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что отсутствует какое-либо противоречие между сторонами в отношении количества и местонахождения телесных повреждений, установленных судебным экспертом, а также в отношении того, что данные телесные повреждения были причинены заявителю, когда он находился под контролем полиции (Постановление Европейского Суда от 30 октября 2012 года «Аблязов против России» (Ablyazov c. Russie), жалоба № 22867/05, пункт 50). Суд считает, что данные телесные повреждения соответствуют минимальной степени тяжести, необходимой, чтобы подпасть под действие статьи 3. Вопрос, который возникает в этом отношении, заключается в том, были ли органы власти обязаны провести эффективное расследование в соответствии со статьей 3, принимая во внимание причиненные телесные повреждения и иные обстоятельства настоящего дела, изложенные далее. В первую очередь, из материалов дела следует, что прыжок заявителя из окна рассматривался внутригосударственными органами в качестве события достаточно серьезного, чтобы требовать прояснения обстоятельств данного события, в частности, соответствующие сотрудники представили отчеты с объяснениями в этом отношении (пункт 11

выше). Суд считает, что обстоятельства настоящего дела требуют проведения расследования для того, чтобы исключить возможную небрежность со стороны сотрудников правоохранительных органов. Во вторых, официальная версия, изложенная следователем С., касательно нанесения заявителем вреда самому себе: прыжка из окна, должна была быть поставлена под сомнение с момента представления заключения судебного эксперта, содержащего описания предполагаемого жестокого обращения, представленного заявителем, а также заключения эксперта по поводу сомнительного происхождения некоторых телесных повреждений. Рассматриваемое утверждение должно было привести к возникновению обязанности следователя рассеять данное сомнение. Эти два аспекта, рассматриваемые совместно, представляют собой «доказуемую жалобу», которая ведет к возникновению обязательства Властей провести эффективное расследование в соответствии со статьей 3 Конвенции. В то же время, Власти обязаны представить правдоподобное объяснение происхождению телесных повреждений.

56

.  Кроме того, Суд отмечает, что усилия российских властей были ограничены доследственной проверкой, которая завершалась каждый раз отказом в возбуждении уголовного дела. В отношении данной проверки Суд отмечает, что он не может рассматривать ее в качестве эффективного расследования по смыслу ст. 3 Конвенции на изложенных далее основаниях.

57

.  В первую очередь, Суд считает, что рассматриваемая проверка не была своевременной. Действительно, несмотря на то, что об инциденте стало известно незамедлительно, следственные органы назначили проведение судебно-медицинской экспертизы лишь спустя четырнадцать дней, и тем самым допустили риск исчезновения телесных повреждений. Кроме того, вышеуказанные органы не попытались ни допросить очевидцев И. и С.,  ни осуществить, в соответствующем случае, обход квартир с целью найти свидетелей, в частности, свидетеля В., незамедлительно после события, тогда как последние помнили точные обстоятельства произошедшего. Это, в частности, позволило бы исключить любой риск сговора. Таким образом, данные упущения привели к потере драгоценного времени и усложнили последующее следствие по жалобе заявителя (см. для ознакомления с аналогичными выводами вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «Аблязов» (Ablyazov), пункт 58 и Постановление Европейского Суда от 14 ноября 2013 года по делу «Рябцев против России» (Ryabtsev c. Russie), жалоба №  13642/06, пункт  82).

58

.  Во-вторых, Суд считает, что проверка не была тщательной, поскольку следственные органы ни разу не попытались проанализировать два вида повреждений, установленных экспертом, и объяснить происхождение таких повреждений, которые могли возникнуть также в результате предполагаемого жестокого обращения (см. вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «Рябцев» (Ryabtsev), пункт 83). В действительности, в своем постановлении от 25 июня 2004 года заместитель прокурора ограничился лишь воспроизведением заключений судебно-медицинской экспертизы, не представив комментариев в их отношении (см. пункт 24

выше).

59

.  Наконец, Суд отмечает, что изначально принятые следственные меры, в частности, допрос заявителя и решение о проведении судебно-медицинской экспертизы, осуществлены следователем С., который вел также следствие по уголовному делу в отношении заявителя. Таким образом, часть расследования, касающаяся привлечения к ответственности ФСБ, велась непосредственным коллегой лиц, подозреваемых в предполагаемом жестоком обращении. Таким образом, в действительности сложно считать данное расследование независимым в соответствии со статьей 3 Конвенции (см. вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «Копылов» (Kopylov), пункт 138 и Постановление Европейского Суда от 17 января 2012 года по делу «А.А. против России» (A.A. c. Russie), жалоба № 49097/08, пункт 94). Тот факт, что продолжение производства по делу осуществлялось прокурором Воронежской области, не сможет исправить факт отсутствия независимости следователя С. (см. вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «Рамсахаи и другие» (Ramsahai et autres), пункты 337 и 340).

60

.  Суд считает, что запоздалая реакция властей существенным образом скомпрометировала исход проверки. Кроме того, Суд устанавливает, что существовала, по крайней мере, в теории, возможность провести эффективное расследование по смыслу статьи 3 Конвенции. В действительности, только возбужденное уголовное дело в соответствии со статьей 146 Уголовно-процессуального кодекса, могло являться надлежащей реакцией на жалобы на жестокое обращение, поскольку оно позволило бы осуществить все следственные меры, предусмотренные уголовно-процессуальным кодексом, такие, как, помимо прочего, допросы, очные ставки, опознание, следственный эксперимент и экспертизы. Суд подчеркивает, что недавно было указано, что отказ внутригосударственных органов власти в возбуждении уголовного дела по факту обоснованной жалобы на жестокое обращение со стороны полиции является признаком нарушения государством своего обязательства по проведению эффективного расследования в соответствии со статьей 3 Конвенции (Постановление Европейского Суда от 24 июля 2014 года по делу «Ляпин против России» (Lyapin c. Russie), жалоба № 46956/09, пункты 128-140). Суд не видит ни одного основания для иного вывода по данному делу.

61 .  Этих фактов Суду достаточно, чтобы прийти к заключению о том, что следствие по уголовному делу, инициированному по жалобе заявителя, не являлось «эффективным» и повлекло нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

б)  О жалобе на жестокое обращение

i.  Общие принципы

62

.  Суд напоминает, что статья 3 Конвенции посвящена одной из главнейших ценностей демократического общества. Она категорически запрещает пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение и наказание, какими бы ни были обстоятельства или поведение лица, подвергающегося им (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita c. Italie), жалоба № 26772/95, пункт 119, CEDH 2000IV).

63

.  Суд напоминает, что лица, находящиеся под стражей, находятся в уязвимом положении, и что органы власти обязаны их защищать. Следовательно, если лицо было доставлено в отделение полиции здоровым, и ко времени освобождения у него имеются травмы, то на государстве лежит обязанность предоставить правдоподобное объяснение их происхождения (Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Селмуни против Франции» (Selmouni c. France), жалоба № 25803/94, пункт 87, CEDH 1999‑V и Постановление Европейского Суда от 9 октября 2008 года по делу «Олег Никитин против России» (Oleg Nikitine c. Russie), жалоба № 36410/02, пункт 44). В отсутствие такого объяснения, Суд вправе сделать заключения, которые могут быть неблагоприятными для Властей-ответчиков (см. вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «Эль Масри» (ElMasri), пункт 152, и Постановление Европейского Суда от 26 января 2006 года по делу «Михеев против России» (Mikheïev c. Russie), жалоба № 77617/01, пункт 102).

64

.  Для оценки доказательств Суд, как правило, применяет критерий доказывания «вне всякого разумного сомнения». (Постановление Европейского Суда от 18 января 1978 года по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Irlande c. Royaume-Uni), пункты 161, серия A № 25). Однако, такое доказательство может вытекать из совокупности признаков или неопровержимых презумпций, которые являются достаточно существенными, конкретными и последовательными (Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman c. Turquie), жалоба 21986/93, пункт 100, CEDH 2000‑VII).

65

.  В связи с этим Суд, осознавая свою субсидиарную роль, признает, что может, при наличии надлежащих к тому оснований, принять на себя функции суда первой инстанции, когда это неизбежно в силу обстоятельств дела, направленного в Суд на рассмотрение. Однако в случаях, когда утверждения сформулированы на основании статьи 3 Конвенции, Суд должен уделить «рассмотрению дела особое внимание», когда те же самые судебные разбирательства и расследования уже проведены на национальном уровне (см. вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «Эль Масри» (El-Masri), пункт 155, и Постановление Европейского Суда от 3 мая 2012 года по делу «Ницов против России» (Nitsov c. Russie), жалоба № 35389/04, пункт 45).

ii.  Применение в настоящем деле.

66 .  Суд отмечает, что в своей жалобе заявитель подробно и обстоятельно описал жестокое обращение, от которого он, по его утверждению, пострадал во время ареста и производства обыска по месту его жительства. В частности, заявленное жестокое обращение заключалось в нанесении ударов ногами, кулаками и рукоятками оружия по телу, голове и области гениталий. Подозреваемые сотрудники предположительно надавливали всем своим весом на спину заявителя, руки которого были связаны (см. пункт 8

выше). Все эти действия жестокого обращения предположительно осуществлялись в грузовике сотрудников полиции.

67

.  В этом отношении Суд отмечает, что Власти объяснили происхождение телесных повреждений поведением заявителя, который нанес их сам себе в результате выбрасывания из окна четвертого этажа своей квартиры, и, в то же время, Суд допускает, что сотрудники должны были применить силу, чтобы противостоять сопротивлению заявителя во время обыска.

68

.  Суд отмечает, что, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, было установлено два типа телесных повреждений. По мнению эксперта, некоторые из них были получены в результате падения заявителя с четвертого этажа его квартиры, тогда как другие могли возникнуть в результате как данного падения, так и в результате ударов, нанесенных тупыми предметами (см. пункт 19

выше). Суд подчеркивает, что только эти последние телесные повреждения, а именно: кровоподтеки на веке левого глаза, рана на языке, гематома на шее, гематомы в правой части грудной клетки и в области поясницы с правой стороны, а также царапины на правом запястье, на обоих предплечьях и левом плече, могли возникнуть в результате предполагаемого жестокого обращения, и, следовательно, должны были иметься, по крайней мере, в том, что касается некоторых из них, на теле заявителя в конце обыска, непосредственно перед тем, как он выбросился из окна.

69 .  Сравнивая данные медицинские сведения с версией заявителя и объяснениями свидетелей И. и С., которые заинтересованное лицо представило Суду, Суд отмечает, что данные сведения противоречат версии заявителя.

Во-первых, Суд отмечает, что описание жестокого обращения, представленное заявителем, не соответствует установленным повреждениям. В действительности, с одной стороны, данные повреждения находятся на тех частях тела заявителя, о которых он не упомянул: кровоподтеки на веке  левого глаза и рана на языке, хотя заявитель не утверждал, что его били по лицу (см. пункт

8

выше). С другой стороны, не установлено никаких повреждений в местах, куда, по словам заявителя, ему наносили удары, например: на голове и в области гениталий (пункт

19

выше). Суд отмечает, что, со своей стороны, заявитель не представил никакого объяснения данных противоречий.

Во-вторых, Суд отмечает, что объяснения С. и И. не помогли развеять сомнения. Действительности, из заявления С. следует, что у заявителя имелись видимые телесные повреждения. Однако, выясняется, что заявитель жаловался на боль в области одной из верхних конечностей, скорее всего, в результате того, что наручники были очень сильно стянуты, поскольку С. незамедлительно попросила сотрудников ослабить их (см пункт

21

выше). Кроме того, И. заявила, что видела царапину в левой части лба заявителя. Данное указание противоречит заявлению С., которая не сообщала о том, что она заметила повреждения, а также данная царапина не была зафиксирована в отчете экспертизы (см. пункт 

19

выше). Наконец, ни один из свидетелей не сообщил о том, что они заметили повреждения, происхождение которых эксперт счел сомнительным.

70 .  Кроме того, говоря об объяснениях свидетельницы И., Суд отмечает, что они изменились со временем. В действительности, на внутреннем уровне И. ограничилась лишь тем, что сообщила, что сотрудники, участвующие в производстве обыска, вели себя грубо (см. пункт 24

выше), тогда как в суде И. представила гораздо более развернутую версию (см. пункт

20

выше). Суд отмечает в этом отношении, что заявитель никогда, ни на внутреннем уровне, ни в Суде - не ставил под сомнение точность свидетельских показаний И., представленных заместителем прокурора в своем решении от 25 июня 2004 года. Если заявитель использовал бы свои процессуальные права не для того, чтобы скомпрометировать ход следствия (Постановление Европейского Суда от 28 марта 2013 года по делу «Коробов и другие против Эстонии» (Korobov et autres c. Estonie), жалоба № 10195/08, пункт 101, и вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «А. А. против России» (A.A. c. Russie), пункт 88), он предоставил бы внутригосударственным органам возможность проверить его утверждение.

71 .  Кроме того, Суд отмечает, что показания В., полученные по истечении четырех лет после событий, являются сомнительными, поскольку они противоречат обстоятельствам, сообщенным заявителем в его официальной версии, зарегистрированной властями (см. пункт 24

выше). В частности, Суд отмечает, что данный свидетель утверждает, что готов опознать предполагаемых истязателей заявителя (пункт 

22

выше), тогда как последний не может этого сделать ввиду того, что эти сотрудники правоохранительных органов были в масках (см. пункты 

34

и

45

‑ выше).

72

.  Также Суд придерживается мнения, что сведения, предоставленные заявителем, не позволяют ему установить «вне всякого разумного сомнения», что повреждения, установленные судебным экспертом, причинены заявителю в обстоятельствах, отличных от обстоятельств его выбрасывания из окна. Что касается второго довода, приведенного Властями: применение силы для того, чтобы сломить сопротивление заявителя во время производства обыска, Суд не видит необходимости в его рассмотрении, поскольку заявитель не заявлял о телесных повреждениях на тот момент, не представил фактических данных о данном эпизоде, не сообщил о жалобах в этом отношении. Учитывая описание, представленное заявителем в отношении предполагаемого жестокого обращения (см. пункт 8 выше) и отчет, содержащий описание телесных повреждений, которые предположительно возникли при обстоятельствах, отличных от обстоятельств падения из окна (см. пункт 19

выше), Суд не может заключить, каким образом вышеуказанное обращение могло бы нанести такие незначительные повреждения.

73 .  Суд осознает сложность, даже невозможность того, чтобы задержанный мог предоставить доказательства жестокого обращения, которому он подвергался, когда находился в руках полиции. В этой связи Суд подчеркивает, что отсутствие такой возможности во многом связано с отсутствием тщательного и эффективного расследования со стороны национальных властей по поданной заявителем жалобе о жестоком обращении (Постановление Европейского Суда по делу «Лопата против России» (Lopata c. Russie), жалоба № 72250/01, пункт 125, Постановление Европейского Суда от 8 марта 2011 года по делу «Беристэн Укар против Испании» (Beristain Ukar c. Espagne), жалоба №  40351/05, пункт 42, и Постановление Европейского Суда от 17 октября 2013 года по делу «Келлер против России» (Keller c. Russie), жалоба № 26824/04, пункты 115-119), что приводит Суд к выводу о нарушении статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте (см. пункт 61

выше). Кроме того, Суд считает, что при представлении своей версии Суду, заявитель должен был обеспечить точность и правдивость представленной информации, либо предоставить достаточное объяснение противоречиям (см., mutatis mutandis, по вопросам предоставления убежища Решение Европейского Суда от 8 марта 2007 года по делу «Коллинз и Аказиби против Швеции» (Collins et Akaziebie c. Suède), жалоба № 23944/05, и Решение Европейского Суда от 21 июня 2005 года по делу «Мацюхина и Мацюхин против Швеции» (Matsiukhina et Matsiukhin c. Suède) жалоба № 31260/04).

74 .  Ввиду отсутствия достаточных доказательств, что связано, в частности, с недостаточностью проведенного расследования, Суд считает, что нельзя с уверенностью утверждать, в соответствии с его собственной прецедентной практикой, что во время ареста и производства обыска по месту его жительства заявитель подвергся предполагаемому жестокому обращению.

75

.  Следовательно, Суд не может сделать вывод о нарушении материально-правовой составляющей статьи 3 Конвенции в отношении предполагаемого жестокого обращения с заявителем во время ареста и производства обыска.

II.  О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

76

.  Заявитель жалуется на нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции, который гласит:

« 1.  Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке,  установленном законом:

(...)

в) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;».

A.  Доводы сторон

77

.  Заявитель настаивает на том, что его лишили свободы с 20 апреля 2004 года в 17:55, уточнив, что он не мог свободно передвигаться во время производства обыска по месту его жительства. Он добавляет, что после того, как он был госпитализирован, на него надели наручники, и сотрудники полиции постоянно дежурили у двери его палаты. Он указывает, что только лишь 23 апреля 2004 года, то есть через три дня после его задержания, был составлен протокол задержания, тогда как статья 94 Уголовно-процессуального кодекса требует освобождения подозреваемого лица по истечении сорока восьми часов после задержания, за исключением случаев, когда вынесено судебное решение о предварительном содержании под стражей.

78

.  Власти заявляют, что протокол о задержании заявителя составлен 23 апреля 2004 года в 12:58, тогда как задержание состоялось 20 апреля 2004 года. Власти настаивают на том, что наказание, назначенное Воронежским областным судом в отношении заявителя, учитывало фактическую дату задержания: 20 апреля 2004 года. Власти пришли к выводу, что данная жалоба должна быть отклонена как явно не обоснованная.

Б.  Оценка Суда

1.  Приемлемость

79

.  Установив, что эта жалоба не является явно необоснованной в соответствии с подпунктом а) пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по другим причинам, Суд объявил ее приемлемой.

2.  Существо жалобы

80 .  Сначала Суд напоминает, что статья 5 Конвенции гарантирует фундаментальное право на свободу и личную неприкосновенность. Данное право имеет очень важное значение в «демократическом обществе» по смыслу Конвенции (постановление Большой палаты Европейского Суда по делу «Ассанидзе против Грузии» (Assanidzé c. Géorgie), жалоба № 71503/01, пункт 169, CEDH 2004‑II).

81

.  Для определения того, находится ли человек в состоянии «лишения своей свободы» в соответствии с пунктом 1 статьи 5, нужно исходить из его конкретной ситуации и принимать во внимание совокупность таких критериев, как род, продолжительность, последствия и способ применения указанной меры. «Между лишением и ограничением свободы разница заключается только в степени и интенсивности, а не в природе или сути (Постановление Европейского Суда от 6 ноября 1980 года по делу «Гудзарди против Италии» (Guzzardi c. Italie), пункты 92-93, серия A, пункт 39 и постановление Большой Палаты Большой Палаты по делу «Остин и другие против Соединенного Королевства» (Austin et autres c. Royaume-Uni), жалобы № 39692/09, 40713/09 и  41008/09, пункт 57, CEDH 2012).

82

.  Суд отмечает, что по вопросу «законности» содержания под стражей, включая соблюдение «законных путей», Конвенция, прежде всего, отсылает к национальному законодательству и закрепляет обязательство по соблюдению как его существенных правовых норм, так и процессуальных правовых норм, но она также требует соответствия любого лишения свободы  целям статьи 5 защитить личность от произвольного вмешательства (см., среди многих других дел, Постановление от 25 октября 2007 года  «Лебедев против России» (Lebedev c. Russie ) № 4493/04, пункт 53).

83

.  Пункт 1 статьи 5 также предусматривает, что в первую очередь при аресте или задержании необходимо использовать внутреннее право. Отсутствие какой-либо законодательной базы относительно содержания под стражей в течение долгого срока несовместимо с принципом защиты против произвольного вмешательства, закрепленного данным положением (Постановление Европейского Суда от 25 сентября 2012 года по делу «Степанов против России» (Stepanov c. Russie) № 33872/05, пункт 73 и Постановление от 23 октября 2014 года по делу «Мела против России» (Mela c. Russie), № 34044/08, пункты 86-89).

84

.  Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд считает, что, прежде всего, необходимо установить, был ли заявитель лишен свободы с 20 по 23 апреля 2004 года по смыслу статьи 5 Конвенции, и, если да, относилось ли такое лишение свободы к исключениям, разрешенным пунктом 1 данной статьи, и, в частности, соответствовали ли данное лишение свободы условию «законности».

85

.  Суд отмечает, что внутригосударственные органы: следователь следственного комитета по Воронежскому гарнизону и военный суд данного гарнизона надлежащим образом установили, что во время госпитализации заявителя последний находился в наручниках и около двери его палаты постоянно дежурили сотрудники полиции (пункты 29

и

31

выше). Другими словами, заявитель не был в состоянии покинуть больницу, или даже свою палату. Таким образом, Суд считает, что заявитель был лишен свободы в значении статьи 5 Конвенции.

86

.  Суд учитывает заявление Властей, в соответствии с которым «фактическое задержание» заявителя состоялось 20 апреля 2004 года, тогда как протокол данного задержания был составлен 23 апреля 2004 года. Данное заявление, по мнению Суда, равносильно имплицитному признанию того, что в течение рассматриваемого периода временное содержание заявителя под стражей не имело какой-либо правовой основы в соответствии с российским законодательством. Кроме того, многочисленные судебные национальные органы, рассмотрев кассационные жалобы заявителя на лишение его свободы, признали, что отсутствует какое-либо решение компетентного органа, санкционирующего содержание под стражей в этот период (пункты 29

и

31

выше). Наконец, Суд отмечает, что судебные национальные органы учли 20 апреля 2004 года в качестве dies a quo в отношении применения наказания по вынесенному приговору (см. пункт

27

выше). Таким образом, ограничение свободы в период с 20 по 23 апреля 2004 года не являлось ни при каких обстоятельствах соответствующим пункту 1 статьи 5 Конвенции.

87 .  В заключение, Суд утверждает, что содержание заявителя под стражей в период с 20 по 23 апреля 2004 года не являлось «законным» в значении пункта 1 статьи 5 Конвенции. Следовательно, имело место нарушение данного положения.

III.  ОТНОСИТЕЛЬНО ДРУГИХ ПРЕДПОЛАГАЕМЫХ НАРУШЕНИЙ

88

.  Что касается остальных жалоб, то, с учетом обстоятельств дела и в той мере, в какой указанные вопросы относятся к его компетенции, Суд считает, что данные жалобы не позволяют сделать вывод о нарушениях прав, закрепленных в Конвенции и Протоколах к ней.

89

.  Следовательно, Суд считает, что эта часть жалобы является явно необоснованной и ее следует отклонить как неприемлемую, в соответствии с положениями пунктов 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

IV.  О ПРИМЕНЕНИИ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

90

.  Согласно статье 41 Конвенции,

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне». »

A.  Ущерб

91

.  Заявитель требует 50 000 евро в качестве компенсации морального ущерба, который, по его словам, причинен ему в связи с предполагаемым жестоким обращением и отсутствием эффективного расследования.

92

.  Ссылаясь на постановление Европейского Суда от 23 октября 1985 года  по делу «Бентем против Нидерландов» (Benthem c. Pays-Bas), серия A, пункт 97, и постановление Европейского суда по делу «Калашников против России» (Kalachnikov c. Russie), жалоба № 47095/99, пункт 139, CEDH 2002‑VI, Власти указывают, что в настоящем деле отсутствует причинная связь между установленным нарушением Конвенции и заявленным ущербом. Когда речь идет о моральном вреде, Власти считают, что, если Суд признает нарушение Конвенции, это признание само по себе будет являться достаточной справедливой компенсацией.

93

.  С учетом обстоятельств настоящего дела, а также признания Судом нарушения статьи 3 Конвенции только в ее процессуальном аспекте, Суд считает, что заинтересованное лицо пережило стрессовую ситуацию, испуг и чувство несправедливости, что не может быть возмещено одним лишь признанием нарушения. Он считает, что требуемая сумма, однако, чрезмерна. С учетом совокупности фактов, имеющихся в его распоряжении, Суд присуждает заявителю 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

Б.  Судебные издержки и расходы

94

.  Заявитель также требовал 5 850 евро в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных им в ходе разбирательства в Суде.

95

.  Власти настаивают на том, что заявитель не представил ни одного документа, который бы подтвердил, что он потратил указанную сумму в связи с разбирательством в Суде, и что он также не представил копию соглашения об оказании правовой помощи или других документов, которые способны подтвердить его требование.

96

.  В соответствии с практикой Суда, заявитель может получить возмещение своих расходов и издержек только в той мере, в которой был установлен их реальный объем, их необходимость и обоснованность их стоимости. В частности, с учетом документов, имеющихся в распоряжении Суда и его судебной практики, Суд считает разумной сумму в размере 2 900 евро, из которой следует вычесть 850 евро, уже выплаченных в рамках оказания правовой помощи. Таким образом, суд присуждает заявителю 2 050 евро для покрытия судебных издержек и расходов, связанным с разбирательством в Суде.

В.  Проценты за просрочку платежа

97

.  Суд считает целесообразным установить процентную ставку за просрочку платежа в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО

1.  Объявил приемлемой жалобу относительно предполагаемых нарушений статьи 3 и пункта 1 статьи 5 Конвенции и неприемлемыми остальные жалобы;

 

2.  Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте;

 

3.  Постановил, что отсутствует нарушение статьи 3 Конвенции в ее материально-правовом аспекте.

 

4.  Постановил, что имеет место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции;

 

5.   Постановил:

a) что в течение трех месяцев со дня вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции Государство-ответчик обязано выплатить заявителю следующие суммы, в пересчете на национальную валюту Государства-ответчика, по курсу, действующему на день вынесения постановления :

i.  5 000 евро (пять тысяч евро), в качестве компенсации морального ущерба, а также все налоги, которые могут быть начислены на эту сумму;

ii.  2 050 евро (две тысячи пятьдесят евро), в качестве возмещения судебных расходов и издержек, а также все налоги, которые могут быть начислены на эту сумму;

б)  что по истечению этого срока до момента выплаты на указанные суммы будут начисляться простые проценты в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка, применимой в данный период, плюс три процентных пункта;

 

6.  Отклонил остальные требования относительно справедливой компенсации.

Составлено на французском языке, письменное уведомление о постановлении направлено 16 июля 2015 года, в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 77 Регламента Суда.

 

Сорен Нильсен                                                                  Изабелла Берро
Секретарь Секции                                                                Председатель

16 декабря 2015 года
Нашли ошибку на сайте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Будет отправлен следующий текст:
Можете добавить свой комментарий (не обязательно).