Вы здесь

Шкарупа против России (Жалоба № 36461/05)

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

 

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

 

в разделе HUDOC

 

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

ДЕЛО «Шкарупа против России»

 

(Жалоба № 36461/05)

 

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

г. СТРАСБУРГ

 

15 января 2015 года

 

Вступило в силу 1 июня 2015 года

 

 

 

 

Настоящее постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 Статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

По делу «Шкарупа против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Изабелла Берро-Лефевр, Председатель,
          Юлия Лаффранк,
          Пауло Пинто де Альбукерке,
          Линос-Александр Сицильянос,
          Эрик Мос,
          Ксения Туркович,
          Дмитрий Дедов, судьи,
а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя 9 декабря 2014 года совещание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеуказанный день:

ПРОЦЕДУРА

1.  Настоящее дело было инициировано на основании жалобы (№ 36461/05) против Российской Федерации, поданной 12 сентября 2005 года в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») гражданином Казахстана Игорем Владимировичем Шкарупой (далее — «заявитель»).

2.  Интересы заявителя были представлены Л.В. Шпак, адвокатом, практикующим в г. Новосибирске. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3.  Заявитель утверждал, в частности, что он содержался под стражей в ненадлежащих условиях, что его содержание под стражей являлось незаконным, и что он подвергся жестокому обращению со стороны полиции.

4.  10 ноября 2010 года данная жалоба была коммуницирована Властям.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5.  Заявитель, 1965 года рождения, проживает в г. Новосибирске.

A. Уголовное судопроизводство против заявителя

6.  8 апреля 2003 года заявитель был задержан по подозрению в убийстве и заключен под стражу в соответствии с постановлением Бердского районного суда Новосибирской области (далее — «Бердский районный суд»).

7.  В период между 3 июня 2003 года и 12 мая 2004 года Бердский районный суд несколько раз продлевал срок содержания заявителя под стражей в ожидании суда. В последнюю из указанных дат он постановил продлить срок содержания заявителя под стражей до
12 августа 2004 года. Суд ссылался на тяжесть обвинений, выдвинутых против заявителя, и отсутствие оснований для изменения этой меры пресечения.

8.  11 августа 2004 года Бердский районный суд признал заявителя виновным и приговорил его к лишению свободы. Суд также распорядился о содержании заявителя под стражей до вступления приговора в законную силу.

9.  15 декабря 2004 года Новосибирский областной суд отменил приговор по делу заявителя в кассационном порядке и направил дело в суд первой инстанции для нового рассмотрения. В кассационном определении было указано, что меру пресечения в отношении заявителя «следует оставить без изменений».

10.  На предварительном слушании 9 марта 2005 года Бердский районный суд рассмотрел ходатайство заявителя о замене меры пресечения на подписку о невыезде либо иную, не связанную с содержанием под стражей. Заявитель, в частности, утверждал, что краткое указание Новосибирского областного суда в его определении от 15 декабря 2004 года о том, что мера пресечения, примененная к нему, должна быть оставлена без изменений, не могло являться достаточным правовым основанием для продолжения его содержания под стражей. В связи с этим Бердский районный суд отметил, что определение Новосибирского областного суда в части, относящейся к мере пресечения, являлось законным, так как было принято в соответствии с положениями национального законодательства. Бердский районный суд также не счел возможным освободить заявителя до суда по причине тяжести выдвинутых против него обвинений и того факта, что заявитель являлся иностранным гражданином и не имел постоянного места жительства на территории России, в результате чего он мог скрыться, оказавшись на свободе, или оказать давление на свидетелей. Поэтому суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 15 июня 2005 года.

11.  6 апреля 2005 года Новосибирский областной суд оставил без изменений решение от 9 марта 2005 года в порядке кассации. Он указал, что Бердский районный суд, признав заявителя виновным
11 августа 2004 года, указал, что заявитель должен остаться под стражей до вступления соответствующего приговора в силу. Суд также отметил, что при отмене приговора Бердского районного суда он сам указал, что мера пресечения, примененная к заявителю, должна остаться без изменений, и что затем, в соответствии с частью 3 статьи 255 Уголовного кодекса РФ, указанный суд продлил срок содержания заявителя под стражей на три месяца. Следовательно, он заключил, что предварительное содержание заявителя под стражей являлось законным, надлежащим образом обоснованным и основанным на судебном постановлении.

12.  8 июня 2005 года Бердский районный суд дополнительно продлил срок содержания заявителя под стражей до 15 сентября 2005 года. Заявитель ходатайствовал об освобождении, указав, что содержался под стражей в течение продолжительного периода времени, и что состояние его здоровья ухудшилось. Указанный суд счел, что отсутствуют основания для изменения меры пресечения, примененной к заявителю. Он сослался на тяжесть обвинений, выдвинутых против заявителя, и тот факт, что заявитель являлся иностранным гражданином и не имел постоянного места жительства на территории России, и в результате этого мог скрыться или повлиять на свидетелей в случае освобождения.

13.  5 сентября 2005 года Бердский районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 15 декабря 2005 года. Заявитель ходатайствовал перед судом об изменении меры пресечения, ссылаясь на плохое состояние здоровья и тот факт, что он уже в течение длительного срока содержался под стражей. Он также утверждал, что не скрылся бы, учитывая, что его семья имеет постоянное местожительства в г. Бердске. Суд указал, что заявитель обвинялся в совершении особо тяжкого преступления, не признал свою вину, являлся иностранным гражданином и не был зарегистрирован на территории России, и мог попытаться скрыться от правосудия. Он также указал, что продление срока содержания заявителя под стражей являлось необходимым, учитывая тот факт, что в то время в г. Москве проводилась экспертиза по его делу.

14.  14 декабря 2005 года Бердский районный суд дополнительно продлил срок содержания заявителя под стражей до 15 марта 2006 года. Заявитель ходатайствовал о своем освобождении, возразив, что у него есть ребенок и семья в Новосибирской области, а также постоянное место жительства, где он мог быть зарегистрирован. Он также долгое время провел под стражей, и его состояние здоровья ухудшилось. Суд указал причины, аналогичные указанным в постановлении от 5 сентября 2005 года.

15.  15 марта 2006 года Бердский районный суд изменил меру пресечения в отношении заявителя на подписку о невыезде. Суд отметил, что заявитель в течение продолжительного срока содержался под стражей, и что его жена и ребенок проживали в г. Новосибирске, где ребенок ходил в школу. Суд также принял во внимание тот факт, что члены семьи заявителя являлись гражданами России, и следовательно, имелась возможность и место для проживания заявителя в Новосибирской области до суда. Суд также отметил, что были получены результаты экспертизы, проведенной в г. Москве. Он также сослался на тот факт, что заявитель ранее не привлекался к уголовной ответственности, имел положительные характеристики с места жительства и места работы, и нуждался в медицинской помощи, так как состояние его здоровья ухудшилось.

16.  19 мая 2006 года Бердский районный суд вынес оправдательный приговор в отношении заявителя. В резолютивной части приговора было указано, что заявитель имеет право на «реабилитацию», и что он имеет право требовать компенсацию морального вреда и материального ущерба.

17.  21 августа 2006 года Новосибирский областной суд оставил оправдательный приговор без изменений.

B. Судопроизводство по делу о компенсации ущерба

18.  После своего оправдания заявитель подал гражданский иск против органов власти в Октябрьский районный суд г. Новосибирска в соответствии со статьями 131 и 132 Гражданского процессуального кодекса и частью 3 статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса. Он потребовал 10 000 000 российских рублей в качестве компенсации материального ущерба, понесенного в результате его незаконного преследования и содержания под стражей, и 120 761 рубль в качестве компенсации расходов и издержек. В частности, он утверждал, что в результате преследования за преступление, которого он не совершал, он был лишен свободы, что причинило страдания ему и его семье. Более того, он не мог работать, и состояние его здоровья ухудшилось.

19.  30 января 2008 года Октябрьский районный суд частично удовлетворил требования заявителя о компенсации морального вреда и присудил ему 500 000 рублей (приблизительно 12 500 евро). В своем обосновании суд в первую очередь отметил, что в соответствии со статьей 5 Конвенции каждый, кто является «жертвой» в результате задержания или содержания под стражей в нарушение этого положения, должен иметь право на компенсацию. Он также отметил, что в соответствии с приговором Бердского районного суда от 19 мая 2006 года заявитель был оправдан и его право на «реабилитацию» было признано. На этом основании суд пришел к выводу о том, что заявитель подвергся незаконному уголовному преследованию, незаконному содержанию под стражей с 8 апреля 2003 года по
15 марта 2006 года, и впоследствии в отношении него незаконно была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде. Он также указал, что в случае, когда право лица на реабилитацию было признано, существование морального вреда считается доказанным, и определению подлежит только сумма компенсации. Для этих целей указанный суд принял во внимание страдания, причиненные заявителю, и тот факт, что состояние его здоровья ухудшилось. В этом отношении он ссылался на статьи 1070 и 1100 Гражданского кодекса.

20.  В тот же день Октябрьский районный суд прекратил судебные разбирательства в отношении требований заявителя о возмещении расходов и издержек, на том основании, что данный вопрос подлежит рассмотрению не в ходе гражданского судопроизводства, а в ходе уголовного судопроизводства.

21.  18 марта 2008 года Новосибирский областной суд оставил это решение без изменений.

C.  Содержание заявителя под стражей в изоляторе временного содержания

22.  С 2003 по 2006 годы, в ходе рассмотрения дела заявителя, его несколько раз перевозили в изолятор временного содержания Бердского ОВД («Бердский ИВС»), чтобы он мог принять участие в судебных разбирательствах.

1.  Версия заявителя

23.  Заявитель представил следующие сведения, касающиеся его содержания под стражей в ИВС:

-  с 6 по 15 апреля и с 13 по 20 мая 2003 года он содержался вместе с одним сокамерником в камере № 9 площадью менее 6 квадратных метров, оборудованной двумя спальными местами;

-  с 5 по 12 августа 2003 года он вновь содержался в камере № 9, на этот раз — с тремя сокамерниками;

-  с 7 по 21 октября 2003 года и с 3 по 10 февраля 2004 года он содержался вместе с девятью сокамерниками в камере № 6 площадью около 16 квадратных метров;

-  с 11 по 18 мая 2004 года он вновь содержался в камере № 6, на этот раз — с пятью сокамерниками;

-  с 15 по 18 июня 2004 года он содержался вместе с девятью сокамерниками в камере № 4 площадью около 18 квадратных метров, оборудованной шестью спальными местами;

-  с 15 по 20 июля 2004 года он вновь содержался в камере № 9, на этот раз — с двумя сокамерниками;

-  с 27 июля по 13 августа 2004 года он содержался вместе с одним сокамерником в камере № 11 площадью около 5,75 квадратных метров, оборудованной одним спальным местом;

-  с 31 августа по 7 сентября 2004 года он содержался вместе с одиннадцатью сокамерниками в камере № 8 площадью около 18 квадратных метров, оборудованной шестью спальными местами;

-  с 3 по 18 марта, с 17 по 24 мая, с 7 по 10 июня, с 30 по 31 августа с 13 по 20 декабря 2005 года и с 14 по 15 марта 2006 года заявитель вновь содержался в камере № 8 с шестью, восемью, пятью, двумя, шестью и восемью сокамерниками, соответственно;

-  с 31 августа по 6 сентября 2005 года он вновь содержался в камере № 11, на этот раз — с двумя сокамерниками.

24.  Ни одна из указанных камер не была оборудована умывальником, что приводило к невозможности совершения простых гигиенических процедур. Заключенные могли принять душ только один раз в десять дней. Не имелось перегородки между туалетом и остальным пространством камеры, что делало невозможным уединение. Камеры были заражены клопами, и ни разу не принимались меры по борьбе с вредителями. По причине отсутствия окон не имелось доступа к свежему воздуху или дневному свету. Система вентиляции включалась очень редко, так что камеры были душными и влажными и летом в них было тяжело дышать. Искусственного освещения было недостаточно, что отрицательно сказывалось на зрении заключенных. Отсутствие столов и стульев являлось унижающим, так как заключенным приходилось есть, готовиться к слушаниям, писать жалобы и заявления, сидя на полу. Пищу давали только раз в день, и заявитель испытывал постоянный голод. Прогулки вне камер являлись нерегулярными и длились не более пятнадцати минут.

2.  Версия Властей

25.  По словам Властей, они были не в состоянии предоставить точные данные о камерах, в которых заявитель содержался в 2003 году и в течение части 2004 года, или о количестве заключенных, вместе с которыми он содержался, так как соответствующие документы были уничтожены по причине истечения срока их хранения.

26.  Тем не менее, они предоставили следующие данные о содержании заявителя под стражей в Бердском ИВС с 2004 по 2006 год:

-  с 11 по 18 мая 2004 года он содержался вместе с шестью сокамерниками в камере № 6 площадью около 17,3 квадратных метров;

-  с 3 по 18 марта, с 17 по 24 мая, с 7 по 10 июня и с 13 по 20 декабря 2005 года и с 14 по 15 марта 2006 года он содержался с заключенными, в количестве от шести до девяти, в камере № 8, площадью 18,3 квадратных метров;

-  с 30 августа по 6 сентября 2005 года он содержался вместе с двумя сокамерниками в камере № 11 площадью 5,75 квадратных метров;

27.  В указанных камерах не имелось окон, но имелась вентиляция. В них не было никакой мебели, кроме кроватей. Количество заключенных превышало количество имеющихся кроватей. В каждой камере имелся туалет, встроенный в стену, но не имелось перегородки для его отделения от остальной части камеры. Уборка камер проводилась ежедневно, и меры по борьбе с вредителями принимались каждые три месяца.

28.  Каждому заключенному предоставлялось постельное белье, полотенца, столовая посуда и столовые приборы. Принадлежности для бритья предоставлялись по запросу минимум два раза в неделю. Заключенных ежедневно выводили во двор площадью 48,8 квадратных метров на прогулку продолжительностью не менее одного часа. Горячее питание предоставлялось три раза в день.

D. Предполагаемое жестокое обращение

29.  30 августа 2005 года группа сотрудников полиции Бердского отдела внутренних дел, в сопровождении сотрудника Бердского ИВС, вошла в камеру заявителя для проверки.

30.  По словам заявителя, сотрудники полиции приказали ему и его сокамерникам принять полусидячее положение, положить руки на затылок, и начали проверку их личных вещей и спальных мест. Один из сотрудников бросил подушку на пол, и заявитель захотел поднять ее. Сотрудник полиции попытался ударить заявителя ногой по голове, но, так как заявитель пытался закрыться руками, он ударил его ногой по руке. Сотрудники полиции оскорбляли его и угрожали ему.

31.  В тот же день заявитель подал жалобу на вышеупомянутое происшествие в прокуратуру г. Бердска и Управление собственной безопасности УВД Новосибирской области.

32.  6 сентября 2005 года следователь прокуратуры г. Бердска отказал в возбуждении уголовного дела в связи с указанным происшествием. В соответствующем постановлении было указано, в частности, что в соответствии с показаниями сотрудников полиции и начальника Бердского ИВС к заявителю не применялась физическая сила. Заключенный Н., который, по словам заявителя, оставался в камере и являлся свидетелем происшествия, показал, что когда сотрудники полиции начали проверку, он вышел из камеры и ждал в коридоре. Он слышал, как заявитель спорил с сотрудниками полиции. Когда он вернулся в камеру, заявитель рассказал ему о происшествии и сказал, что будет подавать жалобу о данном происшествии. Тем не менее, Н. не видел, как заявителя ударили ногой по руке. Его показания были подтверждены Ш., сотрудником Бердского ИВС, который находился на дежурстве 30 августа 2005 года и указал, что Н. не было в камере во время проверки. Следователь пришел к выводу о том, что не имелось доказательств преступления. В постановлении было указано, что оно может быть обжаловано в вышестоящую прокуратуру или в суд.

33.   Прокуратура г. Бердска сообщила заявителю о данном постановлении в письме от 27 сентября 2005 года. По словам заявителя, ему не сообщили об указанном постановлении.

34.  Тем не менее, заявитель обжаловал это решение в вышестоящую прокуратуру.

35.  26 октября 2005 года прокурор Бердска отклонил его жалобу и оставил указанное постановление в силе.

36.  Заявитель не обжаловал отказ в возбуждении уголовного дела в суде.

II.  СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

А. Условия содержания под стражей

37.  В соответствии со статьей 13 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» задержанные могут переводиться из следственных изоляторов в изоляторы временного содержания в случаях, когда это необходимо для выполнения следственных действий или судебного рассмотрения дел, не более чем на десять суток в течение месяца.

B.  Право обжалования решения прокурора

38.  Статья 125 Уголовно-процессуального Кодекса Российской Федерации предусматривает судебный пересмотр решений, действий или бездействия со стороны дознавателя, следователя или прокурора, которые затрагивают конституционные права или свободы. Судья уполномочен проверить законность и обоснованность решения, действия или бездействия и предоставить одну из следующих форм компенсаций: (i) о признании действия или бездействия незаконным или необоснованным и о приказе соответствующему органу устранить нарушение; либо (ii) об оставлении жалобы без удовлетворения.

C.  Меры пресечения

1.  Меры пресечения

39.  Мерами пресечения являются: подписка о невыезде, личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 98). При решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения компетентный орган обязан установить, имеются ли «достаточные основания полагать», что обвиняемый скроется от следствия или суда, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует установлению истины (статья 97). Также должны учитываться тяжесть предъявленного обвинения, сведения о личности обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (статья 99 УПК РФ). В исключительных случаях при наличии оснований, предусмотренных статьей 97, мера пресечения может быть избрана в отношении подозреваемого с учетом обстоятельств, перечисленных в статье 99 (статья 100). При необходимости с подозреваемого или обвиняемого может быть взята подписка о явке (статья 112).

2.  Основания для досудебного содержания под стражей

(a) Два вида предварительного содержания под стражей

40.  Уголовно-процессуальный кодекс предусматривает различие между двумя типами предварительного содержания под стражей: первый – «на период следствия», то есть в период, когда компетентный орган — полиция или прокуратура — расследует дело, а второй — «до суда» (или «на период рассмотрения дела в суде»), на стадии судебного разбирательства.

(b)  Сроки содержания под стражей «в период следствия»

41.  Мера пресечения в виде заключения под стражу может применяться только на основании судебного решения в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет (статья 108). Содержание под стражей при расследовании преступлений не может превышать два месяца (статья 109). Этот срок может быть продлен судьей на срок до шести месяцев (часть 2 статьи 109). Дальнейшее продление срока содержания под стражей может быть санкционировано судьей только в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких или особо тяжких преступлений (часть 3 статьи 109). Продление срока более чем на восемнадцать месяцев не допускается, а лицо, содержащееся под стражей, подлежит немедленному освобождению (часть 4 статьи 109).

(c)  Сроки содержания под стражей «до суда»

42.  С даты направления прокурором дела в суд первой инстанции содержание подсудимого под стражей является содержанием под стражей «в ходе судебного разбирательства». Срок содержания под стражей «в ходе судебного разбирательства» исчисляется до вынесения приговора. Указанный период не может, как правило, превышать срок в шесть месяцев, но если дело касается тяжких или особо тяжких преступлений, суд вправе несколько раз продлить срок содержания под стражей, при этом каждое продление не должно превышать трех месяцев (части 2 и 3 статьи 255).

D.  Гражданский кодекс: ответственность за нанесение ущерба

43.  Соответствующие положения Гражданского кодекса об ответственности за ущерб гласят следующее:

Статья 1064: Общие основания ответственности за нанесение ущерба

«1.  Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред....

2.  Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине....»

Статья 1069: Ответственность за ущерб, нанесенный государственными органами... и должностными лицами

«Вред, причиненный лицу... в результате незаконных действий или бездействия государственного органа или должностного лица... подлежит возмещению...»

Статья 1070: Ответственность за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда

«1.  Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда...

2.  Вред, причиненный гражданину .... в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены статьей 1069 .... Вред, причиненный при осуществлении правосудия, возмещается в случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу.

44.  Часть 4 главы 59 Гражданского кодекса предусматривает компенсацию морального вреда. Она содержит следующее положение:

Статья 1100: Основания для компенсации морального вреда

«Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинившего вред в случаях, когда:

... вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу ....».

 

45.  Статья 1099 ГК РФ определяет, что общие принципы компенсации морального вреда регулируются статьей 151 ГК РФ. Часть 2 статьи 151, в частности, устанавливает, что «при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя...».

E. Уголовно-процессуальный кодекс: право на «реабилитацию»

46.  Статья 133 Уголовно-процессуального кодекса регламентирует осуществление права на «реабилитацию», которое является, по сути, восстановлением status quo ante для лица после оправдания или прекращения уголовного дела. Данное право включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Ущерб должен быть компенсирован в полной мере, независимо от вины следственных органов, стороны обвинения или суда (часть 1). Часть 2 предоставляет «право на реабилитацию» подсудимым, в отношении которых был вынесен оправдательный приговор; уголовное преследование в отношении которых прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения; уголовное преследование в отношении которых прекращено или в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда. Тем не менее, право на компенсацию не действует, если преследование прекращается по «нереабилитирующим» основаниям, таким как в случае амнистии или истечения срока привлечения к ответственности (часть 4 статьи 133). Часть 3 предусматривает, что «право на реабилитацию имеет также любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу». В оправдательном приговоре суду необходимо явным образом упомянуть, что такое лицо обладает правом на «реабилитацию» (статья 134). Требование компенсации материального вреда подлежит подаче в орган, вынесший решение об оправдании или решение о прекращении уголовного дела (часть 2 статьи 135), при этом любые требования в отношении денежной компенсации морального вреда подаются в гражданские суды и рассматриваются согласно соответствующим положениям Гражданско-процессуального кодекса (часть 2 статьи 136).

III.  СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОКУМЕНТЫ

47.  Итоговый обзор соответствующих международных документов в отношении стандартов условий содержания под стражей, включая документы Совета Европы, приведены в постановлении ЕСПЧ от 10 января 2012 года по делу Ананьев и другие против России (Ananyev and Others v. Russia) (жалобы №№ 42525/07 и 60800/08, пункты 55-60).

ПРАВО

I.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С УСЛОВИЯМИ СОДЕРЖАНИЯ ПОД СТРАЖЕЙ В БЕРДСКОМ ИВС

48.  Заявитель жаловался на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями его содержания под стражей в Бердском ИВС. Статья 3 Конвенции гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

49.  Власти утверждали, что заявитель не исчерпал доступные внутригосударственные средства правовой защиты в отношении своей жалобы. Они также признали, что условия его содержания под стражей в Бердском ИВС не соответствовали стандартам Совета Европы. В частности, в камерах не имелось окон, столов и стульев, туалет не обеспечивал уединенности заключенных, и количество сокамерников превышало количество имеющихся спальных мест. Таким образом, Власти указали, что это имело место по причине ограниченного бюджета и по другим причинам, связанным с реформой пенитенциарной системы, и что рассматриваемое обращение не достигло минимального уровня жестокости, необходимого для установления нарушения статьи 3 Конвенции.

50.  Заявитель настаивал на своей жалобе.

А. Приемлемость

51.  Принимая во внимание выводы, сделанные Европейским Судом в вышеупомянутом постановлении от 10 января 2012 года по делу Ананьев и другие против России (Ananyev and Others v. Russia) (пункты 100-19), Суд считает, что Власти не доказали тот факт, что заявитель был обязан исчерпать какие-то конкретные средства правовой защиты перед подачей жалобы в Суд. Таким образом, Суд отклоняет аргумент Властей.

52.  Суд повторяет, что ему необходимо убедиться в том, что жалоба была подана в соответствии с правилом шести месяцев, даже если Власти не подали предварительного возражения в данном отношении (см. постановление Большой Палаты ЕСПЧ по делу Блечич против Хорватии (Blečić v. Croatia), жалоба № 59532/00, пункт 68, ЕСПЧ 2006‑III). Он отмечает, что заявитель сначала содержался в Бердском ИВС с 6 по 15 апреля 2003 года. Затем он неоднократно помещался туда на несколько дней в период с 2003 по 2006 годы, последний раз — с 14 по 15 марта 2006 года. Суд считает, что содержание заявителя под стражей в Бердском ИВС надлежит считать «длящимся обстоятельством» (см. постановление ЕСПЧ от 20 февраля 2014 года по делу Шишков против России (Shishkov v. Russia), жалоба № 26746/05, пункт 87, и постановление ЕСПЧ по делу Ананьев и другие против России, упомянутое выше, пункт 78). Данный факт не оспаривался, и Суд не считает, что ему нельзя рассматривать содержание заявителя под стражей в течение всего указанного периода.

53.  Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 Статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б.  Существо жалобы

54.  Суд отмечает, что стороны не пришли к согласию в отношении определенных аспектов условий содержания заявителя под стражей в Бердском ИВС, таких как точное количество заключенных в течение определенных периодов, доступность и продолжительность прогулок за пределами камеры и предоставление горячего питания. Тем не менее, перед Судом не стоит задача по принятию решения по указанным вопросам, так как он может прийти к выводу по вопросу о соответствии условий содержания заявителя под стражей статье 3 Конвенции на основании данных, по которым стороны пришли к согласию.

55.  Суд повторяет, что при принятии решения по вопросу о том, имело ли место нарушение статьи 3 в отношении отсутствия личного пространства, ему необходимо рассмотреть следующие три элемента: (a) у заключенного должно быть отдельное спальное место в камере; (b) на каждого заключенного должно приходиться минимум три квадратных метра площади; и (c) общая площадь камеры должна позволять заключенным свободно передвигаться между имеющимися предметами мебели. Отсутствие любого из указанных элементов само по себе является веской презумпцией того, что условия содержания под стражей привели к унижающему достоинство обращению и нарушению Статьи 3 (см. постановление ЕСПЧ по делу Ананьева и других, упомянутое выше, пункт 148). В случаях, когда заключенные, по-видимому, имели достаточно личного пространства в своем распоряжении, Суд принимал во внимание другие физические условия содержания под стражей, имеющие актуальное значение для оценки соблюдения этого положения. Такие элементы включали, в частности, наличие естественного освещения и воздуха, вентиляции, наличие надлежащей системы отопления, возможность уединения при пользовании туалетом и соблюдение элементарных санитарно-гигиенических требований (там же, пункт 149). В связи с этим Суд напоминает о своей сложившейся прецедентной практике, согласно которой сам факт содержания заявителя в течение длительного периода времени в неприспособленной для этого камере, рассчитанной только на кратковременное содержание под стражей, свидетельствует о нарушении статьи 3 (см. постановление Европейского Суда от 17 июля 2014 года по делу Ким против России (Kim v. Russia), жалоба № 44260/13, пункт 31; постановление Европейского Суда от 17 октября 2013 года по делу Асланис против Греции (Aslanis v. Greece), жалоба № 36401/10, пункт 38, вместе с имеющимися ссылками; постановление Европейского Суда от 3 марта 2011 года по делу Купцов и Купцова против России (Kuptsov and Kuptsova v. Russia), жалоба № 6110/03, пункты 69–72).

56.  Обращаясь к фактам настоящего дела, Суд отмечает, что Власти либо явным образом признали, либо не опровергли утверждения заявителя о том, что в определенные периоды его содержания под стражей ему было предоставлено менее трех квадратных метров площади, в частности, с 5 по 12 августа, с 7 по 21 октября 2003 года, с 15 по 18 июня, с 15 по 20 июля, с 31 августа по 7 сентября 2004 года, с 17 по 24 мая, с 31 августа по 6 сентября 2005 года и с 14 по 15 марта 2006 года. Дополнительно, Власти признали, что при содержании заявителя под стражей количество сокамерников превышало количество имеющихся в камерах спальных мест. Власти также признали, что камеры не были оборудованы окнами, столами или стульями, и что туалеты в камерах не обеспечивали уединенности. Снова указывая на сложный характер проблемы условий содержания под стражей в российских пенитенциарных учреждениях (см. постановление ЕСПЧ по делу Ананьева и других, упомянутое выше), Суд считает, что указанных элементов достаточно, чтобы прийти к выводу о том, что содержание заявителя под стражей в Бердском ИВС привело к бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в значении статьи 3 Конвенции.

57.  Соответственно, имело место нарушение статьи 3.

II.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 В СОВОКУПНОСТИ СО СТАТЬЕЙ 3 КОНВЕНЦИИ

58.  Не вдаваясь в подробности, заявитель также жаловался, со ссылкой на нарушение статьи 13 Конвенции, на то, что в его распоряжении не имелось эффективных средств правовой защиты в отношении его жалобы на условия его содержания под стражей в Бердском ИВС. Статья 13 Конвенции гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

59.  Принимая во внимание вышеупомянутые выводы о нарушении статьи 3 Конвенции, Суд считает, что данная жалоба является «небезосновательной», и признает ее приемлемой.

60.  Суд повторяет, что в постановлении ЕСПЧ по делу Ананьева и других (упомянуто выше, пункт 119) он пришел к выводу о том, что российская правовая система не предусматривает эффективное средство правовой защиты, которое могло бы быть использовано для предотвращения или прекращения нарушения и для предоставления заявителю адекватного и достаточного возмещения в связи с жалобой на неудовлетворительные условия содержания под стражей. Власти не представили аргументов или доказательств, позволяющих Суду прийти к другому выводу в рассматриваемом деле. Следовательно, Суд заключает, что заявитель не располагал эффективным внутригосударственным средством правовой защиты в отношении его жалобы на условия его содержания под стражей в Бердском ИВС.

61.  Соответственно, имело место нарушение статьи 13.

III.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ СТАТЬИ 3 И СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С ЖЕСТОКИМ ОБРАЩЕНИЕМ СО СТОРОНЫ ПОЛИЦИИ

62.  Заявитель жаловался в соответствии со статьями 3 и 13 Конвенции на жестокое обращение, которому он предположительно подвергся 30 августа 2005 года, и что он не располагал эффективными внутригосударственными средствами правовой защиты в этом отношении.

63.  Власти указали, что заявитель не исчерпал доступные ему внутригосударственные средства правовой защиты, так как не обжаловал решения прокуратуры в суд.

64.  Заявитель указал, что ему не было представлено решение прокуратуры г. Бердска от 6 сентября 2005 года в надлежащий срок, и он получил только его копию вместе с другими материалами, предоставленными Властями Суду в отношении настоящей жалобы. Соответственно, он не имел возможности обжаловать его в суде.

65.  Суд напоминает, что правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции обязывает заявителей использовать сначала средства правовой защиты, доступные и достаточные во внутригосударственном законодательстве, чтобы дать им возможность получить возмещение в отношении предполагаемых нарушений. Пункт 1 статьи 35 также требует, чтобы жалобы, которые впоследствии будут представлены в Суд, были бы представлены в надлежащие внутригосударственные органы, хотя бы по существу, и в соответствии с формальными требованиями, изложенными в государственном законодательстве, но заявитель не обязан обращаться к недостаточным и неэффективным средствам правовой защиты (см. постановление ЕСПЧ от 18 декабря 1996 года по делу Аксой против Турции (Aksoy v.Aksoy v. Turkey), пункты 51‑52, Сборник постановлений и решений 1996-VI, и постановление ЕСПЧ от 16 сентября 1996 года по делу Акдивар и другие против Турции (Akdıvar and Others v. Turkey), пункты 65-67, Отчеты 1996-IV).

66.  Суд предварительно установил, что возможность обжалования в суд общей юрисдикции постановления прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела по факту жестокого обращения является эффективным средством правовой защиты в российской правовой системе в отношении таких жалоб (см. решение ЕСПЧ от 14 октября 2003 года по делу Трубников против России (Trubnikov v. Russia), жалоба № 49790/99, и постановление ЕСПЧ от 1 марта 2007 года по делу Белевицкий против России (Belevitskiy v. Russia), жалоба
№ 72967/01, пункты 54-67).

67.  Обращаясь к фактам настоящего дела, Суд отмечает, что заявитель жаловался на решение от 6 сентября 2005 года вышестоящему прокурору, который отклонил жалобу 27 сентября 2005 года (см. пункты 32-33 выше). Отсюда следует, что заявителю было сообщено о ранее вынесенном решении, и у него была возможность обжалования этого решения в суд, чего он не сделал.

68.  Поэтому Суд приходит к выводу, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты в отношении его жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции.

69.  Что касается жалобы заявителя на нарушение статьи 13 Конвенции, Суд ссылается на свои изложенные выше выводы о том, что заявитель располагал эффективным внутригосударственным средством правовой защиты в связи с его жалобами на нарушение статьи 3 Конвенции, которое он не использовал. Соответственно, его жалоба в соответствии со статьей 13 является явным образом необоснованной.

70.  Следовательно, данная часть жалобы подлежит отклонению в соответствии с подпунктом (а) пункта 1, пунктом 3 и пунктом 4
статьи 35 Конвенции.

IV.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

71.  Заявитель жаловался, ссылаясь на статью 5 Конвенции, что его содержание под стражей после отмены приговора являлось незаконным и необоснованным. В частности, он возразил, что кассационное определение Новосибирского областного суда от
15 декабря 2004 года не может служить достаточным юридическим основанием для продолжения его содержания под стражей. Статья 5 в части, применимой к настоящему делу, гласит следующее:

«1.  Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

(c)  законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

...

3.  Каждое арестованное в соответствии с положениями пункта 1 (с) данной статьи лицо … имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение в ожидании суда. Освобождение может быть осуществлено предоставлением гарантий явки в суд».

72.  Власти в первую очередь указали, что заявитель после своего оправдания получил компенсацию ущерба, причиненного в результате его незаконного уголовного преследования и содержания под стражей. Они также утверждали, что его продолжительное содержание под стражей в ходе расследования и судебных разбирательств являлось надлежащим образом обоснованным в соответствии с пунктом 3 статьи 5. В частности, было принято во внимание то, что он является иностранным гражданином без постоянного места жительства в России, и, следовательно, мог скрыться от правосудия.

73.  Заявитель утверждал, что сумма компенсации, присужденной за его незаконное преследование и содержание под стражей, являлась недостаточной. Он настаивал на своей жалобе и возразил, что при вынесении постановлений о продлении срока его содержания под стражей внутригосударственные суды не рассмотрели его аргументы надлежащим образом, или не привели существенных доводов для вынесения таких решений.

А. Приемлемость

1.  Утрата статуса «жертвы»

74.  Суд повторяет, что решение или мера в пользу заявителя, по существу, не являются достаточными для лишения его статуса «жертвы», кроме случаев, когда национальные власти признали факт нарушения, в прямой форме или по существу, и затем присудили компенсацию за нарушение положений Конвенции (см. постановление ЕСПЧ от 25 июня 1996 года по делу Амююр против Франции (Amuur v. France), пункт 36, Обзоры постановлений и решений 1996-III, и постановление Большой Палаты ЕСПЧ по делу Далбан против Румынии (Dalban v. Romania), жалоба № 28114/95, пункт 44, ЕСПЧ 1999-VI).

75.  Суд также указывает, что он должен был принять решение о том, утратил ли заявитель статус «жертвы» в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции в постановлении Большой Палаты ЕСПЧ по делу Лабита против Италии (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, пункт 143, ЕСПЧ 2000‑IV). В постановлении по делу Лабиты, как и в настоящем деле, заявитель после его оправдания получил компенсацию за неправомерное содержание под стражей на основании положения внутригосударственного законодательства, которое предусматривало право на возмещение «лицам, оправданным в соответствии с приговором, который вступил в силу». Суд пришел к выводу о том, что содержание под стражей считалось «неправомерным» по причине вынесения оправдательного приговора, и присуждаемая компенсация не была равносильна выводу о том, что содержание под стражей не отвечало требованиям статьи 5 Конвенции (там же).

76.  Кроме того, в недавнем постановлении Европейского Суда от 13 ноября 2014 года по делу Шаля против России (Shalya v. Russia) (жалоба № 27335/13) Суд пришел к выводу о том, что в ходе «реабилитационных» судебных разбирательств российским органам власти не было необходимости рассматривать, не говоря уже о признании, как минимум по существу, что содержание заявителя под стражей официально являлось неверным или что оно не имело веских причин или превышало обоснованный срок, и что присуждение компенсации обусловлено определенными условиями, не требуемыми в соответствии с пунктом 3 статьи 5, а именно, оправданием заявителя или прекращением соответствующих судебных разбирательств (там же, пункт 19). Единственной причиной для присуждения заявителю компенсации является скорее прекращение уголовного судопроизводства в отношении него, чем предполагаемые процессуальные нарушения во время предварительного содержания его под стражей. Данное основание для компенсации не соответствует основанию жалобы заявителя согласно пункта 3 статьи 5, и поэтому в данном производстве невозможно возместить ущерб путем признания предполагаемого нарушения (там же, см. также, mutatis mutandis, постановление ЕСПЧ от 20 января 2009 года по делу Элгай против Турции (Elğay v. Turkey), жалоба № 18992/03, пункт 32, и постановление ЕСПЧ от 23 апреля 2013 года по делу Меки Демирчи против Турции (Mekiye Demirci v. Turkey), жалоба № 17722/02, пункт 70).

77.  Суд считает целесообразным использовать в настоящем деле аналогичный подход. Хотя в своем постановлении от 30 января 2008 года Октябрьский районный суд сослался на статью 5, он пришел к выводу о неправомерности содержания заявителя под стражей не потому, что оно не соответствовало требованиям данного положения, а по причине оправдания заявителя. Как и в деле Лабиты (упомянуто выше, пункт 143), если продолжительность содержания заявителя под стражей до суда была принята во внимание при расчете суммы компенсации, в соответствующем постановлении не было признано, явно или косвенно, что такая продолжительность являлась чрезмерной, или что решения о продлении срока содержания заявителя под стражей не имели соответствующих и веских причин.

78.  Соответственно, Суд считает, что в отсутствие такого признания, выплаты компенсации, inter alia, за время, проведенное заявителем под стражей до суда, недостаточно для лишения заявителя статуса «жертвы» в результате нарушения статьи 5 Конвенции, в рамках значения статьи 34.

2.  Правило шести месяцев

(a) Пункт 1 Статьи 5 Конвенции

79.  Так как заявитель жаловался, что кассационное определение Новосибирского областного суда от 15 декабря 2004 года не могло служить достаточным юридическим основанием для продолжения его содержания под стражей, и что поэтому соответствующее содержание под стражей являлось неправомерным, Суд считает, что эта жалоба подлежит рассмотрению в соответствии с подпунктом (c) пункта 1 статьи 5 Конвенции.

80.  Суд отмечает, что в отсутствие обжалований в отношении указанного решения шестимесячный срок в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции начался с даты вынесения такого решения. Тем не менее, настоящая жалоба была подана 12 сентября 2005 года — спустя более шести месяцев после соответствующей даты.

81.  Следовательно, жалоба была подана с опозданием, и данная часть жалобы должна быть отклонена в соответствии с подпунктом (а) пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

(b) Пункт 3 Статьи 5 Конвенции

82.  Так как заявитель жаловался на то, что решения о его содержании под стражей не имели достаточных оснований, Суд считает, что эта жалоба подлежит рассмотрению в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции.

83.  Суд отмечает, что досудебное содержание заявителя под стражей началось в тот момент, когда он был задержан 8 апреля
2003 года Он содержался под стражей по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции до вынесения приговора Бердским районным судом 11 августа 2004 года. С указанной даты и до 15 декабря 2004 года, когда Новосибирский областной суд отменил приговор, заявитель содержался под стражей «после обвинительного приговора, вынесенного компетентным судом» в значении подпункта (а) пункта 1 статьи 5. Таким образом, указанный период его содержания под стражей находится за пределами сферы действия пункта 3 статьи 5. С 15 декабря 2004 года по 15 марта 2006 года, когда он был освобожден под залог[1], заявитель содержался под стражей до суда по смыслу пункта 3 статьи 5.

84.  В ряде дел Суд уже постановил, что многочисленные последовательные сроки содержания под стражей должны рассматриваться в целом. С целью оценки продолжительности предварительного содержания заявителя под стражей Суду следует осуществить общую оценку совокупности периодов содержания под стражей в соответствии с пунктом 3 статьи 5 (см., среди прочих источников, постановление ЕСПЧ от 16 января 2007 года по делу Солмаз против Турции (Solmaz v. Turkey), жалоба № 27561/02, пункты 34‑37, и постановление ЕСПЧ от 27 ноября 2012 года по делу Дирдизов против России (Dirdizov v. Russia), жалоба № 41461/10, пункт 105).

85.  Следовательно, Суд приходит к выводу о том, что жалоба была подана в течение шестимесячного срока для целей пункта 1 статьи 35. После вычета срока, в течение которого заявитель находился под стражей после вынесения приговора согласно подпункту (а) пункта 1 статьи 5 Конвенции, из общего срока лишения его свободы, рассматриваемый в настоящем деле срок содержания под стражей составляет более двух лет и семи месяцев.

86.  Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 Статьи 35 Конвенции, и что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б.  Существо жалобы

87.  Суд уже во многих случаях рассматривал аналогичные жалобы против России в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции в отношении непредоставления российскими судами достаточных и соответствующих оснований для содержания заявителей под стражей (см., среди других источников, постановление ЕСПЧ по делу Худоеров против России (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, ЕСПЧ 2005‑X, и постановление ЕСПЧ по делу Дирдизова, упомянутое выше, пункты 108-11; см. также дело Жеребин против России (Zherebin v. Russia), жалоба № 51445/09, передана на рассмотрение 13 ноября 2012 года). Всякий раз, выявив нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции, Суд отмечал слабость аргументации судов России, санкционировавших содержание заявителя под стражей. От дела к делу Суд указывал следующие основные недостатки аргументации судов: опора на тяжесть предъявленных обвинений как первичный источник, чтобы обосновать риск, что заявитель скроется от правосудия; ссылка на наличие заграничного паспорта заявителя, его финансовые ресурсы и тот факт, что его предполагаемые сообщники находятся в бегах, как на основания для допущения, что заявитель последует их примеру; подозрение, в отсутствие любой доказательной базы, что заявитель будет пытаться воздействовать на свидетелей или использовать свои связи в органах государственной власти для препятствования отправлению правосудия, а также отказ от тщательного изучения возможности применения другой, менее строгой, меры пресечения, такой как освобождение под залог.

88.  Суд отмечает, что российские суды не избежали этой практики обоснования и в данном деле. Они постоянно опирались на тяжесть предъявленных обвинений и вероятность того, что заявитель скроется или окажет воздействие на свидетелей, основывая свои опасения на тех же предположениях, что и в делах, ссылки на которые приведены выше, а также на факте иностранного гражданства заявителя. Суд отмечает, что несмотря на принятие доводов следствия о том, что заявитель способен уклониться или исказить ход правосудия, суды не уделили внимания важным и насущным фактам, поддерживающим ходатайства заявителя об освобождении и снижающим риск того, что он скроется от правосудия или вступит в сговор. В числе таких доводов Суд может усмотреть, что у заявителя есть ребенок, семья и собственность в Новосибирской области, что состояние его здоровья было плохим, и что он ранее не привлекался к уголовной ответственности. Не имелось доказательства того, что он пытался связаться с потерпевшими или свидетелями в ходе уголовного судопроизводства, и он предлагал внести залог. Суд также отмечает, что при продлении срока его содержания под стражей после первого заседания суда, суды аналогичным образом не учитывали тот факт, что заявитель уже провел значительное время под стражей. В данных обстоятельствах Суд не может не сделать выводы, что национальные суды не оценили личную ситуацию заявителя и не привели особых причин, поддержанных доказательными выводами, в пользу заключения его под стражу.

89.  Учитывая вышеизложенное, Суд считает, что не сославшись на конкретные факты, имеющие отношение к делу, или не рассмотрев возможность применения альтернативных «мер пресечения», власти продлевали срок содержания заявителя под стражей по основаниям, которые не могут считаться «достаточными». Таким образом, они не обосновали продолжительное лишение заявителя свободы в течение более чем двух лет и семи месяцев.

90.  Таким образом, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 14 КОНВЕНЦИИ

91.  Наконец, заявитель жаловался, что суды неоднократно ссылались на его иностранное гражданство в качестве основания для его продолжительного содержания под стражей, что, по его мнению, являлось нарушением статьи 14 Конвенции, которая гласит следующее:

«Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».

92.  Суд отмечает, что иностранное гражданство являлось одним из многих факторов, законным образом принятых во внимание судами при вынесении решений об избрании меры пресечения, как если бы он имел отношение к оценке риска побега лица. Он также отмечает, что заявитель не представил других аргументов или доказательств того, что он подвергался дискриминации на любых других основаниях, перечисленных в статье 14.

93.  Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с подпунктом (а) пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

VI.  ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

94.  Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд устанавливает, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность, лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А.  Ущерб

95.  Заявитель потребовал 286 100 евро в качестве компенсации морального вреда.

96.  Власти сочли заявленные требования чрезмерными.

97.  Суд считает, что страдания и подавленное состояние заявителя, обусловленные необоснованной продолжительностью его предварительного содержания под стражей и ненадлежащими условиями в Бердском ИВС не могут быть компенсированы лишь установлением нарушения. Тем не менее, он считает заявленные требования чрезмерными. Принимая решение на основании принципа справедливости, Европейский Суд присуждает заявителю 6 500 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы.

Б.  Судебные расходы и издержки

98.  Заявитель также требовал 3 400 евро в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных им во внутригосударственных судах и в Европейском Суде. Он подтвердил свои требования счетами, выставленными его адвокатом.

99.  Власти указали, что счета, представленные заявителем, не содержали указание услуг, за предоставление которых были выплачены соответствующие суммы.

100.  В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, только если он доказал, что эти расходы были понесены в действительности и по необходимости и в разумном количестве. В настоящем деле, принимая во внимание документы, имеющиеся в его распоряжении, и вышеуказанные критерии, Суд считает целесообразным присудить заявителю сумму в размере 3 400 евро на покрытие всех заявленных расходов.

В. Проценты за просроченный платеж

101.  Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД

1.  признал единогласно жалобы согласно статьям 3 и 13 Конвенции в отношении условий содержания под стражей приемлемыми;

 

2.  объявил большинством жалобу согласно пункту 3 статьи 5 Конвенции — приемлемой, в остальной части - неприемлемой;

 

3.  постановил единогласно, что по настоящему делу было допущено нарушение статьи 3 Конвенции;

 

4.  постановил единогласно, что по настоящему делу было допущено нарушение статьи 13 Конвенции;

 

5.  постановил, шестью голосами против одного, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;

 

6.  постановил, единогласно:

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:

(i) 6 500 (шесть тысяч пятьсот) евро плюс любой налог, которым может облагаться эта сумма, в качестве возмещения морального вреда;

(ii) 3 400 евро (три тысячи четыреста) евро плюс налог, который может взиматься с заявителя, в отношении расходов и издержек;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации с вышеуказанных сумм выплачиваются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода выплаты пени, плюс три процента;

 

7.  отклонил, единогласно, остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, уведомление в письменном виде направлено 15 января 2014 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен                                                           Изабелла Берро-Лефевр
      Секретарь                                                                        Председатель

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему постановлению прилагается особое мнение судьи Дедова.

И.Б.Л.
С. Н.

 

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДЕДОВА

Я сожалею о том, что не могу разделить мнение большинства, выраженное в пунктах 74-77 постановления, в отношении статуса потерпевшего для целей статьи 5 Конвенции. По моему мнению, российский суд признал нарушение Конвенции явным образом и по существу, хотя я считаю, что от национального судьи не требовалась отсылка к Конвенции или к ее статьям или (что было запрошено Палатой в настоящем деле) к пункту или подпункту статьи 5. Я полагаю, что должно быть достаточно признания нарушения фундаментальных прав и свобод, так как такие права происходят из различных источников, включая национальное законодательство, национальные Конституции, региональные международные соглашения и всеобщие международные декларации и договоры.

Таким образом, российский суд сослался на статью 5 и признал, что право заявителя на свободу было нарушено, так как он являлся «потерпевшим в результате задержания или содержания под стражей», «подвергся неправомерному преследованию, был неправомерно заключен под стражу... и впоследствии на него неправомерно было наложено обязательство не покидать указанное место» (см. пункт 19). Следовательно, национальный суд не был обязан признавать, что содержание заявителя под стражей являлось чрезмерным или что решения о заключении под стражу не являлись обоснованными в соответствии с положениями статьи 5.

Настоящее дело отличается от дела Лабиты (см. постановление Большой Палаты ЕСПЧ по делу Лабита против Италии (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, ЕСПЧ 2000‑IV), указанного Палатой для ее обоснования. Постановление по делу Лабита гласит:

«143.  В данном деле, даже при том, что своим решением от 20 января 1998 года, сданным в канцелярию 23 января 1998 года, апелляционный суд г. Палермо удовлетворил требование заявителя о присуждении компенсации в связи с неправомерным содержанием под стражей, при принятии этого решения суд исходил из части 1 статьи 314 Уголовно-процессуального кодекса Итальянской Республики, которая предоставляет право на компенсацию «каждому, кто был оправдан вступившим в законную силу судебным решением». Содержание под стражей считается «неправомерным» по причине вынесения оправдательного приговора, и компенсация, присуждаемая на основании части 1 статьи 314 Уголовно-процессуального кодекса Итальянской Республики, не равносильна выводу о том, что содержание под стражей не отвечало требованиям статьи 5 Конвенции. Хотя продолжительность содержания заявителя под стражей в период рассмотрения дела в суде действительно была принята во внимание при расчете суммы компенсации, в рассматриваемом судебном решении ни прямо, ни косвенно не признается, что она была чрезмерной.

В деле Лабиты национальный суд автоматически применил процедуру репарации, так как содержание под стражей было сочтено «неправомерным» в результате оправдания. В настоящем деле национальный суд присудил заявителю компенсацию морального вреда в соответствии с гражданским законодательством о деликтах. Указанный суд лишь подтвердил, что его право на «реабилитацию» был признано, и затем сослался на другую процедуру, в соответствии с которой должна быть осуществлена сама реабилитация (см. пункты 19, 20 и 46 постановления). Российское гражданское право предусматривает, что незаконность действий Властей является основанием для ответственности Властей и присуждения компенсации морального вреда (см. пункты 44-45 постановления).

Следовательно, основания для компенсации отличались в этих двух делах: в деле Лабиты компенсация была осуществлена автоматически в качестве «репарации лицу, которое было оправдано». В соответствии с российским законодательством, компенсация морального вреда требует предварительного признания незаконности действий Властей. Российский судья фактически признал незаконность действий Властей в настоящем деле.

Другие примеры дополнительно иллюстрируют указанные различия. Вывод, сделанный в постановлении от 13 ноября 2014 года по делу Шаля против России (Shalya v. Russia) (жалоба № 27335/13), аналогичен выводу, сделанному в постановлении по делу Лабита, так как компенсация ущерба была автоматически присуждена в ходе реабилитационных судебных разбирательств (см. постановление по делу Шаля, упомянутое выше, пункты 8 и 11-23). Такой же подход был использован в постановлении ЕСПЧ от 20 января 2009 года по делу Элгай против Турции (Elğay v. Turkey) (жалоба № 18992/03):

«32.  В связи с этим, Суд отмечает, что заявитель имел возможность подать иск о компенсации, ссылаясь на раздел 1 (6) Закона № 466, так как уголовное судопроизводство в его отношении завершилось оправдательным приговором. Тем не менее, он отмечает, что при присуждении компенсации в соответствии с условиями Закона № 466 национальные суды основывали свою оценку единственно на том факте, что был вынесен оправдательный приговор. Оценка национальных судов являлась автоматическим последствием оправдательного приговора и не представляла собой признание нарушения пунктов 1 – 4 статьи 5 (см. постановление ЕСПЧ от 3 мая 2007 года по делу Синан Танрикулу и другие против Турции (Sinan Tanrıkulu and Others v. Turkey), жалоба № 50086/99, пункт 50; постановление ЕСПЧ от 3 мая 2007 года по делу Медени Кавак против Турции (Medeni Kavak v. Turkey), жалоба № 13723/02, пункт 34; вышеупомянутое постановление ЕСПЧ по делу Саракоглу и другие против Турции, пункт 52)».

Соответственно, не было необходимости в рассмотрении жалобы по существу в соответствии со статьей 5.




[1] Прим. перевод.: в официальном тексте видимо допущена ошибка. 15 марта 2006 г. мера пресечения была изменена на подписку о невыезде. См. также п. 15 настоящего постановления.

08 октября 2015 года
Нашли ошибку на сайте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Будет отправлен следующий текст:
Можете добавить свой комментарий (не обязательно).