Вы здесь

Сергеев против России (Жалоба № 41090/05)

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

 

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН 

НА САЙТЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

www.echr.coe.int

 

В РАЗДЕЛЕ HUDOC

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

ДЕЛО «СЕРГЕЕВ против РОССИИ»

 

(Жалоба №41090/05)

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

СТРАСБУРГ

 

6 октября 2015 года

 

Вступило в силу 6 января 2016 года

 

 

 

 

Данное постановление вступило в силу при обстоятельствах, указанных в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Постановление может быть подвергнуто редакторской правке.

 

В деле «Сергеев против России»

Европейский Суд по Правам Человека (первая секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Андраш Шайо, председатель,

Мирьяна Лазарова Трайковска,

Юлия Лаффранк,

Пауло Пинто де Альбукерке,

Линос-Александр Сицильянос,

Эрик Мос,

Дмитрий Дедов, судьи,

и Сорен Нильсен, секретарь Секции,

проведя заседание за закрытыми дверями 8 сентября 2015 года,

Вынес следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

1.  Дело было инициировано жалобой (№41090/05) против Российской Федерации, поданной в Суд 8 ноября 2005 года в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») гражданином данного государства Михаилом Ростиславовичем Сергеевым (далее — «заявитель»).

2.  Интересы заявителя представляла Т. Мельникова, адвокат, практикующий в г. Брянске. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3.  Заявитель жаловался, в частности на то, что он содержался под стражей в ненадлежащих условиях и что срок его содержания под стражей превысил разумные сроки.

4.  Европейский Суд уведомил власти о поданной жалобе 6 декабря 2010 года.

ФАКТЫ

I.  ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5.  Заявитель 1975 года рождения проживает в городе Брянске.

A.  Производство по уголовному делу и заключение заявителя под стражу

6.  12 ноября 2003 года заявитель, который был сотрудником милиции в период рассматриваемых событий, был задержан по подозрению в незаконном владении  огнестрельным оружием.

7.  14 ноября 2003 года Тверской районный суд города Москвы санкционировал его содержание под стражей. Он обосновал это решение тяжестью обвинений, предъявляемых заявителю, а также необходимостью избегать любых помех производству по делу, которые мог организовать заявитель с учетом его статуса милиционера.

8.  Постановлением от 12 января 2004 года тот же суд продлил содержание заявителя под стражей до 12 марта 2004 года по тем же основаниям.

9.  5 марта 2004 суд рассмотрел необходимость вновь продлить содержание заявителя под стражей. Прокуратура потребовала сохранения этой меры по следующим основаниям: по ее мнению, заявитель не проживал в г. Москве - месте расследования - постоянно; будучи сотрудником милиции, он был знаком с методами расследования; он имел доступ к информации, находящейся в ограниченном пользовании правоохранительных органов, и мог использовать ее, чтобы помешать следствию; он совершил преступление, предусматривающее наказание в виде лишения свободы на срок до 4 лет; он оказывал давление на другого обвиняемого; он мог скрыться или причинить помехи расследованию. Суд отклонил все эти доводы как не имеющие подтверждения и распорядился освободить заявителя, который был отпущен на свободу в тот же день.

10.  9 марта 2004 года прокуратура добавила к обвинению заявителя обвинение в соучастии в краже. Постановлением, вынесенным в тот же день, Хамовнический районный суд города Москвы повторно заключил заявителя под стражу. Соответствующие части постановления можно изложить следующим образом:

«(...) [заявитель] обвиняется в преступлениях, наказуемых лишением свободы от двух до шести лет; долгое время проработав в качестве сотрудника управления по борьбе с организованной преступностью при Управлении внутренних дел Брянской области (далее — «УБОП при УВД Брянской области»), он знаком с методами оперативной деятельности; оказавшись на свободе, он может скрыться от следствия и судебного преследования, продолжить преступную деятельность, угрожать свидетелям, потерпевшим или иным участникам производства по уголовному делу или иным образом мешать ходу судебного производства»

11.  Постановлением от 10 марта 2004 года Хамовнический районный суд продлил содержание заявителя под стражей до 13 апреля 2004 года. Он повторно указал основания, приведенные ранее, повторив выдержку из своего постановления от 9 марта (пункт 10 выше). В описательной части своего постановления он приводил заявления другого обвиняемого, который 17 октября 2003 года говорил «о страхе мести заявителя». Наконец, суд обосновывал помещение под стражу тем, что следователю необходимо произвести дополнительные следственные действия, описанные следующим образом:

«(...) провести повторный допрос свидетелей В.М., Е.С., Н.С., Д.К. и других; допросить свидетелей В.М. и С.Ц. ; снять цифровые отпечатки у заявителя, обвиняемого К. и свидетеля М. и провести дактилографическую экспертизу (...) ; провести очную ставку между заявителем, обвиняемым К. и свидетелем М.; провести расследование, чтобы установить возможных соучастников преступлений; получить и проанализировать подробный список телефонных звонков заявителя, обвиняемого К. и свидетеля М.; принять решение о целесообразности привлечения к ответственности свидетеля М. за участие в инкриминируемом преступлении; принять иные меры, необходимые для завершения расследования.»

12.  6 апреля 2004 года Хамовнический районный суд вновь продлил содержание заявителя под стражей. Он повторил основания, приведенные в постановлении от 10 марта 2004 года, в том числе, в части, описывающей дополнительные следственные действия, подлежащие выполнению. Список этих действий не изменился, если не считать отмены указания, касающегося дактилоскопической экспертизы.

13.  13 июля 2004 года Тверской районный суд города Москвы вынес постановление о переносе рассмотрения уголовного дела в компетентный территориальный судебный орган. Этим же постановлением он продлил содержание заявителя под стражей без указания срока применения этой меры и обосновывающих ее мотивов.

14.  19 августа 2014  года Бабынинский районный суд Калужской области продлил заявителю срок содержания под стражей без уточнения оснований продления.

15.  Постановлением от 30 августа 2004 года тот же суд вновь направил дело в прокуратуру в связи с процессуальными недостатками. Он продлил содержание заявителя под стражей, указав, что «обстоятельства (...) послужившие основанием для помещения заявителя под стражу, не исчезли».

16.  Так же на основании этого довода Бабынинский районный суд продлял содержание заявителя под стражей постановлениями от

5 октября и от 2 декабря 2004 года и от 27 и 31 января 2005 года.

17.  22 февраля 2005 года заявитель был признан виновным в незаконном приобретении, передаче, сбыте, хранении, перевозке или ношении оружия, его основных частей, боеприпасов и в приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем и приговорен к наказанию в виде лишения свободы.

18.  20 мая 2005 года Калужский областной суд отклонил кассационную жалобу, поданную заявителем на постановление от 31 января 2005 года, поддержав заключения Бабынинского районного суда.

В. Условия содержания под стражей

19.  Заявитель содержался с следственном изоляторе ИЗ-40/1

г. Калуги и в изоляторе временного содержания отдела полиции Бабынинского района Калужской области (далее - «ИВС»).

1.  Условия содержания заявителя в следственном изоляторе №ИЗ-40/1

a) Версия заявителя

20.  Заявитель утверждает, что он содержался в камерах №№77, 79 и 119, в которых количество заключенных достигало тринадцати человек на восемь кроватей, а также в камерах №№91, 97 и 104, где приходилось трое заключенных на две кровати. Он уточняет, что обитатели камер вынуждены были спать по очереди и что больные заключенные не были отделены от прочих.

21.  Он указывает, что в камерах №№91, 97 и 104 туалеты находились менее чем в 1,5 метрах от стола и кроватей, что они не были оборудованы дверьми и что было запрещено закрывать их другими предметами, что исключало всякую возможность уединения.

22.  Он добавляет, что он имел право лишь на один час ежедневно для зарядки на улице.

b) Версия властей

23.  Опираясь на справки, которые были составлены 3 февраля 2011 года администрацией следственного изолятора №ИЗ-40/1 и которые фигурируют в материалах дела, представленных в Суд, Власти указывают, что заявитель содержался в камерах, которые имели следующие параметры:

 

Даты № камерыПлощадь камеры в кв.мКоличество сп. мест

24.08.2004 г. – 02.09.2004 г. 978,3 2

02.09.2004 г. –10.09.2004 г.918,12

10.09.2004 г. – 28.10.2004 г.1048,3 2

28.10.2004 г. – 25.02.2005 г.79164

25.02.2005 г. – 01.03.2005 г.119164

01.03.2005 г. – 22.03.2005 г.79164

22.03.2005 г. – 24.03.2005 г.7721,6 5

24.03.2005 г. – 30.06.2005 г.79164

 

24.  Из этих же справок следует, что книги количественного учета лиц, содержащихся в следственном изоляторе в период, охватывающие даты содержания там заявителя, были уничтожены согласно внутренним инструкциям. Власти ссылаются по этому вопросу на акт, составленный 12 января 2007 года администрацией следственного изолятора №ИЗ-40/1, который подтверждает уничтожение двух книг, охватывающих сведения за период с 3 июня по 12 июля 2005 года. Из этого акта следует, что книги, о которых идет речь, были уничтожены по истечении срока хранения продолжительностью один год.

25.  Также опираясь на справки от 3 февраля 2011 года, Власти настаивают на том, что количество заключенных в указанных камерах никогда не превышало количество кроватей.

26.  Кроме того, они указывают, что все камеры были оборудованы умывальником, что туалеты находились рядом со входом в камеры и за загородкой, состоящей из кирпичной перегородки высотой не менее 1,5 метров и оборудованной металлическими дверцами, и что расстояние между туалетами, с одной стороны, и столом и кроватями, с другой стороны, составляло от 2,1 до 2,6 метров.

27.  Наконец, по мнению Властей, все заключенные имели возможность не менее одного часа в день заниматься упражнениями на открытом воздухе в специально оборудованных для этой цели дворах.

2.  Условия содержания в ИВС

a) Версия заявителя

28.  Заявитель утверждает, что он содержался в камерах ИВС №№1, 2, 3 и 4. По его словам, они не были оборудованы ни кроватями, ни матрасами, ни постельным бельем. Заявитель вынужден был спать на дощатых койках.

29.  Он указывает, что в камерах №№1, 2 и 3 не было окон; что окно камеры №4 было закрашено темной краской, что препятствовало проникновению дневного света; что душа не было; что туалеты не были отгорожены; что отсутствовала система вентиляции и что ни в одной из камер не было доступа к питьевой воде.

30.  Наконец, заявитель жалуется, что он не имел возможности выходить на прогулку ввиду отсутствия специально отведенного для этой цели места, а также что его кормили один раз в день.

b) Версия властей

31.  Власти указывают, что заявитель содержался в ИВС в камере №1 (с 29 августа по 1 сентября, с 29 ноября по 5 декабря и с 7 по 13 декабря 2004 года, затем с 5 по 9 февраля и с 17 по 25 ноября 2005 года); в камере №2 (с 5 по 9 октября и с 1 по 5 ноября 2004 года); в камере №3 (с 17 по 21 октября и с 21 по 25 декабря 2004 года, затем с 29 января по 1 февраля 2005 года) и в камере №4 (6 декабря 2004 года).

32.  Они утверждают, что национальное законодательство не предусматривало ежедневной регистрации количества заключенных на камеру в изоляторах временного содержания, но что в некоторые периоды заявитель содержался один или с другим человеком.

33.  Они допускают, что в описываемое время ИВС не был оборудован двором для занятий на открытом воздухе. Они также предоставили план и техническое описание ИВС, составленные в 2005 году, а также договоры подряда на проведение восстановительных работ. Из этих документов следует, что камеры №1, 2 и 3 не имели окон и что они были оборудованы дощатыми койками.

34.  Наконец, ссылаясь на справки, составленные в феврале 2011 года администрацией ИВС, Власти указывают, что заявитель имел постельное белье.

II.  ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА

35.  Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика, касающиеся условий содержания, изложены в постановлении Европейского Суда от 10 января 2012 года по делу «Ананьев и другие против России» (Ananyev et autres c. Russie) (жалобы №№42525/07 и 60800/08, пункты 25-54).

36.  Применимое национальное законодательство, касающееся продолжительности предварительного заключения, описаны в постановлении Европейского Суда от 6 декабря 2007 года по делу «Линд против России» (Lind c. Russie) (жалоба №25664/05, пункты 47-52).

ПРАВО

I.  О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

37.  Заявитель жалуется, что условия его содержания в следственном изоляторе ИЗ-40/1 и в Бабынинском ИВС противоречили статье 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию ».

A.  Приемлемость жалобы

38.  Власти ссылаются на неисчерпание внутренних средств правовой защиты в виде подачи гражданского иска о возмещении неимущественного вреда.

39.  С учетом выводов, сделанных в постановлении Европейского Суда по упомянутому выше делу «Ананьев и другие против России» (пункты 100 119), Суд считает, что Власти не доказали существования внутригосударственного средства правовой защиты, которое заявитель был бы обязан исчерпать до подачи жалобы в Европейский Суд. Следовательно, он отклоняет довод Властей.

40.  Установив, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям, он объявляет ее приемлемой.

B.  Существо жалобы

1.  Условия содержания заявителя в следственном изоляторе №ИЗ-40/1

41.  Суд отмечает, что стороны не согласны друг с другом по многим аспектам условий содержания заявителя, в частности, по вопросу переполненности камер.

42.  Суд напоминает, что производство по жалобам на нарушения Конвенции, как, например, по настоящей жалобе, не во всех случаях характеризуется неуклонным применением принципа affirmanti incumbit probatio (доказывание возлагается на утверждающего), так как в некоторых случаях только государство-ответчик имеет доступ к информации, подтверждающей или опровергающей утверждения заявителя. Непредоставление государством-ответчиком такой информации без убедительного объяснения причин подобного поведения может привести к выводу об обоснованности показаний заявителя (см., среди прочих, постановление Европейского Суда от 25 октября 2005 года по делу «Федотов против России» (Fedotov c. Russie), жалоба №5140/02, пункты 60 и 61, и постановление Европейского Суда от 28 мая 2009 года по делу «Кокошкина против России» (Kokoshkina c. Russie), жалоба №2052/08, пункт 60).

43.  Суд напоминает, кроме того, что когда оспариваются условия содержания под стражей, для него нет никакой необходимости устанавливать достоверность каждого спорного элемента: он может прийти к выводу о нарушении статьи 3 Конвенции на основании любого серьезного утверждения, не опровергнутого Властями (см. постановление Европейского Суда от 9 апреля 2009 года по делу «Григорьевских против России» (Grigorievskikh c. Russie), жалоба №22/03, пункт 55). В делах такого типа бремя доказывания лежит на органах власти, и Властям надлежит предоставить удовлетворительное и убедительное объяснение, чтобы опровергнуть утверждения заявителя.

44.  В настоящем деле для подтверждения своего заявления о том, что камеры не были переполнены, Власти опирались на справки, составленные 3 февраля 2011 года администрацией следственного изолятора №ИЗ-40/1 (пункт 23 выше). Между тем, Суд неоднократно указывал, что в отсутствие оригиналов книг учета задержанных такие справки имели очень ограниченную доказательную ценность и что они не могли являться источником информации (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Ананьев и другие против России», пункты 124-125 с прочими указанными в нем ссылками). Он считает маловероятным, что спустя пять лет после событий по делу должностные лица в следственном изоляторе могут помнить, что количество заключенных в каждой из камер, занимаемых заявителем в ходе его пребывания под стражей, никогда не превышало количество кроватей (см., по аналогии, упоминавшееся выше постановление по делу «Григорьевских против России», пункт 57). В этой связи Суд отмечает, что книги были уничтожены по истечении срока хранения продолжительностью один год (ср. с постановлением от 1 апреля 2010 года по делу «Гультаева против России» (Gultyayeva c. Russie), жалоба №67413/01, пункт 153, в котором Власти указали, что срок хранения книг составлял пять лет).

45.  С учетом вышеуказанного, Суд считает, что Власти не опровергли утверждений заявителя. Таким образом, он рассмотрит жалобу, основываясь на описании условий содержания под стражей, предоставленном заявителем.

46.  Заявитель утверждает, что количество заключенных, с которыми он находился в камерах, в которых он побывал, менялось, но что большую часть времени оно превышало количество кроватей. Таким образом, он располагал менее чем 3 квадратными метрами  личного пространства и что он и его сокамерники должны были спать по очереди.

47.  Суд напоминает, что во многих делах он уже приходил к выводу о нарушении статьи 3 Конвенции на основании, главным образом, отсутствия достаточного личного пространства (см., например, постановление Европейского Суда по делу «Дугоз против Греции» (Dougoz c. Grèce), жалоба №40907/98, пункт 46, CEDH 2001 II, постановление Европейского Суда от 20 января 2005 года по делу «Майзит против России» (Mayzit c. Russie), жалоба №63378/00, пункт 39 и последующие, постановление Европейского Суда от 7 апреля 2005 года по делу «Каралевичус против Литвы» (Karalevičius c. Lituanie), жалоба №53254/99, пункт 36, упоминавшееся выше постановление по делу «Ананьев и другие против России», пункты 160-166, постановление Европейского Суда от 9 октября 2012 года по делу «Колунов против России» (Kolunov c. Russie), жалоба №26436/05, пункты 30-38, и постановление Европейского Суда от 23 октября 2012 года по делу «Зенцов и другие против России» (Zentsov et autres c. Russie), жалоба №35297/05, пункты 38-45). С учетом обширной судебной практики по данному вопросу и с учетом своих заключений в отношении обоснованности утверждений заявителя, Суд приходит к выводу о том, что содержание заявителя под стражей в следственном изоляторе №ИЗ-40/1 представляло собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, противоречащее статьи 3 Конвенции.

2.  Условия содержания в ИВС

48.  Суд напоминает, что когда он рассматривает содержание под стражей, он применяет не только критерий пространства, предоставленного каждому заключенному, но и принимает в расчет другие критерии, такие как возможность пользоваться туалетом не на глазах у других заключенных, вентиляцию, естественное освещение, центральное отопление, соблюдение правил гигиены, возможность прогулок, продолжительность содержания под стражей, а также физическое и психическое состояние заключенного (см. упомянутое выше постановление по делу «Ананьев и другие против России», пункт 149).

49.  В данном деле Суд отмечает, что между 29 августа 2004 года и 17 февраля 2005 года заявитель десять раз помещался в ИВС на сроки от трех до четырнадцати дней. Он установил, что стороны соглашаются друг с другом по вопросу дат периодов содержания под стражей, а также по вопросу номеров камер, занимаемых заявителем. Суд повторяет, что он неоднократно устанавливал, что сам факт содержания заявителя под стражей в камере, предназначенной изначально только для кратковременного содержания лиц, может свидетельствовать о нарушении статьи 3 (см., среди прочих, постановление Европейского Суда от 12 июня 2008 года по делу «Щебет против России» (Shchebet c. Russie), жалоба №16074/07, пункты 86-96, постановление Европейского Суда от 29 апреля 2010 года по делу «Христофоров против России»(Khristoforov c. Russie), жалоба №11336/06, пункт 23, постановление Европейского Суда от 1 июля 2010 года по делу «Недайборщ против России»(Nedayborshch c. Russie), жалоба№42255/04, пункт 32, , постановление Европейского Суда от 3 марта 2011 года по делу «Купцов и Купцова против России»(Kuptsov et Kuptsova c. Russie), жалоба№6110/03, пункт 69, постановление Европейского Суда от 20 декабря 2011 года по делу «Эргашев против России» (Ergashev c. Russie), жалоба№12106/09, пункты 128-134, и постановление Европейского Суда от 3 мая 2012 года по делу «Салихов против России» (Salikhov c. Russie), жалоба№23880/05, пункты 89-93).

50.  Суд отмечает, кроме того, что ИВС не был оборудован двором для упражнений на улице и что в камерах №№1, 2 и 3 не было окон (пункт 33 выше). Он делает из этого вывод, что большую часть своего содержания под стражей в ИВС заявитель не имел доступа ни к естественному освещению, ни к упражнениям на свежем воздухе.

51.  Этих фактов Суду достаточно, чтобы прийти к заключению о том, что совокупный эффект от продолжительности содержания заявителя под стражей в ИВС и установленных нарушений повлек за собой нарушение статьи 3 Конвенции.

II.  О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

52.  Заявитель жалуется на продолжительность его предварительного заключения. В этом отношении он ссылается на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который гласит:

«Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи (…) имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может ставиться в зависимость от предоставления гарантии явки в суд ».

A.  Приемлемость жалобы

53.  Установив, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по иным причинам, Суд объявил ее приемлемой.

B.  Существо жалобы

1.  Доводы сторон

54.  Заявитель жалуется на то, что национальные судебные органы неоднократно продлевали срок его содержания под стражей в отсутствие, по его мнению, достаточных и применимых к делу оснований.

55.  Власти настаивают на том, что национальные судебные органы достаточно обосновали свои решения. Они считают, что национальные органы власти доказали, что они проявили требуемое усердие при рассмотрении обвинений по уголовному делу в его отношении.

2.  Оценка Суда

56.  В соответствии с постоянной судебной практикой Суда по вопросу применения пункта 3 статьи 5 Конвенции, наличие обоснованных подозрений, что задержанное лицо совершило преступление, является необходимым условием для правомерности продления содержания под стражей (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маккей против Соединенного Королевства» (McKay c. Royaume-Uni), жалоба №543/03, пункт 44, CEDH 2006 X). Однако по прошествии определенного времени его уже недостаточно. Суд в этом случае должен установить, продолжают ли другие основания, принятые судебными органами, оправдывать лишение свободы. Если они оказываются «уместными» и «достаточными», Суд должен также установить, проявили ли компетентные национальные органы «особое усердие» в проведении судебного разбирательства (см., среди прочих, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita c. Italie), жалоба №26772/95, пункты 152 153, CEDH 2000 IV).

57.  В данном деле Суд отмечает, что между сторонами отсутствует расхождение во взглядах по вопросу существования достоверных оснований подозревать заявителя в совершении правонарушения. Он считает, что заключение судов, в соответствии с которым заявитель мог пытаться мешать суду, с учетом его статуса милиционера, предположительно могло изначально обосновать помещение его под стражу. Он готов допустить, что новые обвинения, предъявленные заявителю 9 марта 2004 года, могли учитываться при рассмотрении необходимости помещения заявителя под стражу.

58.  Тем не менее он напоминает, что сама по себе тяжесть обвинений не может более являться причиной продления срока содержания под стражей на более позднем этапе разбирательства (см. постановление Европейского Суда от 17 июля 2007 года по делу Кучера против Словакии (Kučera c. Slovaquie), жалоба №48666/99, пункт 95). Тем не менее необходимо отметить, что в данном деле это основание занимало главное место во всех постановлениях внутригосударственных судов, в том числе, после окончания предварительного следствия и передачи дела в суд. На взгляд Суда, это основание не являлось достаточным для продления срока содержания заявителя под стражей.

59.  Суд установил, что постановления от 13 июля, 19 августа,

5 октября и 22 декабря 2004 года, а также от 27 и 31 января 2005 года были составлены в шаблонных выражениях и не содержали анализа личной ситуации заявителя (пункты 13 - 16 выше). Он напоминает, что часто приходил к выводу о нарушении пункта 3 статьи 5 в делах, в которых внутригосударственные суды удерживали заявителя под стражей, основываясь главным образом на тяжести предъявленных обвинений и прибегая к шаблонным формулировкам без обращения к конкретным фактам или без рассмотрения возможности применения альтернативных мер пресечения (см. постановление Европейского Суда по делу «Худобин против России»(Khoudobine c. Russie), жалоба №o59696/00, CEDH 2006 XII, постановление Европейского Суда от 2 марта 2006 года по делу «Долгова против России»(Dolgova c. Russie), жалоба №o11886/05, постановление Европейского Суда от 24 мая 2007 года по делу «Мишкеткуль и другие против России» (Michketkoul et autres c. Russie), жалоба №36911/02, постановление Европейского Суда от 28 июня 2007 года по делу «Шухардин против России» (Choukhardine c. Russie), жалоба №65734/01, постановление Европейского Суда от 3 июля 2008 года по делу «Белов против России» (Belov c. Russie), жалоба №22053/02, постановление Европейского Суда от 30 июля 2009 года по делу «Ламажик против России» (Lamazhyk c. Russie), жалоба №20571/04, упомянутое выше постановление Европейского Суда по делу «Гультаева против России», постановление Европейского Суда от 3 мая 2011 года по делу «Сутягин против России» (Sutyagin c. Russie), жалоба №30024/02, постановление Европейского Суда от 11 октября 2011 года по делу «Романова против России» (Romanova c. Russie), жалоба №23215/02, и постановление Европейского Суда от 27 ноября 2012 года по делу «Дирдизов против России» (Dirdizov c. Russie), жалоба №41461/10). В настоящем деле ничто не позволяет Суду отойти от этого заключения.

60.  С учетом вышеизложенного, Суд счел, что без обращения к конкретным фактам, опираясь в основном и систематически на тяжесть обвинений, органы власти удерживали заявителя под стражей в течении более семи месяцев на основаниях, которые не могли считаться «достаточными» для обоснования продолжительности такого содержания под стражей.

61.  В таких обстоятельствах нет необходимости дополнительно исследовать вопрос, было ли национальными компетентными органами власти надлежащим образом проявлено «особое усердие» в дальнейшем производстве (см. упомянутое выше постановление по делу «Долгова против России», пункт 50). Следовательно, имеет место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.

III.  ОТНОСИТЕЛЬНО ДРУГИХ ПРЕДПОЛАГАЕМЫХ НАРУШЕНИЙ

62.  Заявитель подавал иные жалобы по различным статьям Конвенции.

63.  Учитывая все имеющиеся в его распоряжении факты, в той мере, в какой он обладает юрисдикцией для рассмотрения данных жалоб, Суд не находит явного нарушения прав и свобод, гарантированных Конвенцией и Протоколами к ней. Следовательно, данные жалобы являются явно необоснованными и должны быть отклонены в соответствии с подпунктом «а» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

IV.  О ПРИМЕНЕНИИ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

64.  Согласно статье 41 Конвенции,

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне. ».

A.  Ущерб

65.  Заявитель требует 4 930 евро (EUR) в качестве компенсации материального ущерба и 25 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

66.  Власти предлагают Суду отклонить это требование как необоснованное и чрезмерное.

67.  Суд не усматривает причинно-следственной связи между установленными нарушениями и заявленным материальным ущербом, на который ссылается заявитель, и отклоняет данное требование. С другой стороны, он считает, что уместно присудить заявителю 5 500 евро в качестве компенсации морального вреда, плюс любые налоги, подлежащие начислению на эту сумму.

B.  Судебные издержки и расходы

68.  Заявитель также требует 60 евро в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных им в ходе разбирательства в Суде.

69.  Власти возражали, указав, что заявитель не доказал, что он действительно выплатил указанные суммы.

70.  В соответствии с практикой Суда, заявитель может получить возмещение своих расходов и издержек только в той мере, в которой был установлен их реальный объем, их необходимость и обоснованность. В настоящем деле, принимая во внимание имеющиеся документы и свою судебную практику, Суд счел разумным присудить заявителю 60 евро за все издержки плюс любые налоги, подлежащие начислению на эту сумму.

С.  Проценты за просрочку платежа

71.  Суд считает целесообразным установить процентную ставку за просрочку платежа в размере предельной учетной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО

1.  Объявил приемлемой жалобу относительно жалоб, составленных на основании статьи 3 и пункта 3 статьи 5 Конвенции и неприемлемыми остальные жалобы;

 

2.  Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;

 

3.  Постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;

 

4.  Постановил:

a) что в течение трех месяцев со дня вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции Государство-ответчик обязано выплатить заявителю следующие суммы:

i.  5 500 евро (пять тысяч пятьсот евро) в качестве компенсации неимущественного вреда плюс налоги, подлежащие начислению на эту сумму;

ii.  60 евро (шестьдесят евро) в качестве компенсации расходов и издержек плюс любые налоги, подлежащие начислению на эту сумму;

b)  что по истечении этого срока до момента выплаты на указанные суммы будут начисляться простые проценты в размере предельной учетной ставки Европейского центрального банка, применимой в данный период, плюс три процента;

 

5.  Отклонил остальные требования относительно справедливой компенсации.

Составлено на французском языке, и письменное уведомление о постановлении направлено 6 октября 2015 года, в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 77 Регламента Суда.

 

Сорен Нильсен                                                  Андраш Шайо 
         Секретарь Секции                                             Председатель

 

05 мая 2016 года
Нашли ошибку на сайте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Будет отправлен следующий текст:
Можете добавить свой комментарий (не обязательно).