Вы здесь

Крикунов против России (Жалоба № 13991/05)

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

 

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

 

в разделе HUDOC

 

 

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

ДЕЛО «Крикунов против России»

 

(Жалоба № 13991/05)

 

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

СТРАСБУРГ

 

4 декабря 2014 года

 

 

 

Настоящее постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

По делу «Крикунов против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Комитетом, в состав которого вошли:

          Изабелла Берро-Лефевр, Председатель,
          Элизабет Штайнер,
          Ханлар Гаджиев,
          Мирьяна Лазарова Трайковска,
          Юлия Лаффранк,
          Ксения Туркович,
          Дмитрий Дедов, судьи
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя 13 ноября 2014 года совещание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1.  Дело было инициировано по жалобе (№ 13991/05) против Российской Федерации, поданной в Суд согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») от гражданина Российской Федерации Владимира Александровича Крикунова (далее — «заявитель») 1 февраля 2005 года.

2.  Интересы заявителя, которому была предоставлена юридическая помощь, представляла О. Преображенская, юрист, практикующая в Страсбурге. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3.  Заявитель жаловался, в частности, что его содержание под стражей не базировалось на соответствующих и достаточных основаниях, тем самым нарушая пункт 3 статьи 5 Конвенции.

4.  19 октября 2009 года вышеупомянутая жалоба была коммуницирована Властям.

ФАКТЫ

I.  ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5.  Заявитель, 1967 года рождения, до признания его виновным проживал в Волгоградской области.

A.  Первое признание виновным

6.  28 марта 2003 года Новоаннинский районный суд Волгоградской области («районный суд») признал заявителя виновным в краже и разбое. Заявитель был приговорен условно к четырем годам лишения свободы, с испытательным сроком в три года.

Б. Последующее уголовное разбирательство против заявителя и второе признание виновным

7.  1 декабря 2003 года заявитель был задержан по подозрению в совершении грабежа и причинения смерти по неосторожности.

8.  3 декабря 2003 года районный суд постановил, что заявитель должен оставаться под стражей. Суд постановил следующее:

«Заявитель обвиняется в совершении двух преступлений, одно из которых является тяжким, представляющим высокую степень общественной опасности. Ранее он был признан виновным в тяжком преступлении и не отбыл наказание.  Все эти преступления заявитель совершил в состоянии алкогольного опьянения. У заявителя нет семьи, он не работает и имеет алкогольную зависимость. У него нет средств к существованию, что может привести к совершению им других преступлений.

Учитывая обстоятельства этого дела и личность заявителя, суд обоснованно считает, что если заявитель не будет заключен под стражу, он может продолжить преступную деятельность и скрыться от следствия и суда ...»

9.  27 декабря 2003 года предварительное расследование было завершено и заявителю были предъявлены обвинения по части 2 статьи 161 и части 1 статьи 109 Уголовного кодекса.

10.  1 января 2004 г. прокурор Новоаннинского района («районный прокурор») утвердил обвинительное заключение.

11.  18 января 2004 года заявитель обратился в районный суд с ходатайством об изменении меры пресечения на подписку о невыезде.

12.  2 февраля 2004 года районный суд, повторив обоснования, изложенные 3 декабря 2003 года, и отметив отсутствие причин для изменения меры пресечения, отклонил ходатайство заявителя. 6 апреля 2004 года Волгоградский областной суд («областной суд») оставил в силе решение от 2 февраля 2004 года.

13.  17 мая 2004 года уголовное дело в отношении заявителя было передано для рассмотрения в районный суд.

14.  1 июня 2004 года районный суд назначил судебное заседание и оставил без изменения меру пресечения в отношении заявителя.

15.  15 июня 2004 года районный суд вернул дело районному прокурору, чтобы заявитель, сообвиняемый и потерпевшие могли ознакомиться с материалами дела. Суд также постановил, что мера пресечения в отношении заявителя должна остаться без изменений.

16.  28 июня 2004 г. районный прокурор передал дело на рассмотрение в районный суд.

17.  12 июля 2004 года районный суд назначил судебное заседание и оставил без изменения меру пресечения в отношении заявителя.

18.  23 июля 2004 года заявитель письменно отказался от услуг защитника.

19.  4 августа 2004 года районный суд признал заявителя виновным в грабеже и причинении смерти по неосторожности и, учитывая предыдущий приговор в отношении заявителя от 28 марта 2003 года, приговорил его к четырем с половиной годам лишения свободы. Заявитель подал кассационную жалобу.

20.  18 января 2005 года областной суд изменил приговор от 4 августа 2004 года в части, касающейся обвинений в грабеже, исключив их, согласившись с остальной частью приговора, и уменьшил наказание до четырех лет и одного месяца лишения свободы.

21.  Позже заявитель предъявил жалобу с целью пересмотра его обвинительного приговора от 4 августа 2004 года с учетом вновь открывшихся обстоятельств. Тем не менее, 25 декабря 2007 года областной суд в последней инстанции отклонил его жалобу.

В. Третье признание виновным

22.  11 июля 2008 г. районный суд признал заявителя виновным в грабеже и незаконном хранении огнестрельного оружия и приговорил его к четырем годам лишения свободы условно с испытательным сроком в четыре года.

23.  Заявитель подал кассационную жалобу, но позднее отозвал ее. Его последующая попытка добиться пересмотра постановления в порядке судебного надзора была безуспешной.

Г.  Гражданское судопроизводство

24.  По ходатайству заявителя,  27 ноября 2007 года районный суд признал право заявителя получить наследство после смерти его матери.

II.  СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

25.  «Превентивные меры» или «меры пресечения» могут применяться к обвиняемому с целью обеспечения исполнения приговора, если таковой впоследствии вынесен, или возможной выдачи лица (пункт 2 статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее — «УПК»)).

26.  К «превентивным мерам» или «мерам пресечения» относятся подписка о невыезде, личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 98 УПК).

27.  Суд имеет право содержать обвиняемого под стражей, если имеются основания полагать, что обвиняемый может скрыться, продолжить осуществление преступной деятельности, угрожать свидетелям или иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу (пункт 1 статьи 97 УПК).

28.  При принятии решения о заключении обвиняемого под стражу, от компетентного органа требуется учитывать тяжесть преступления, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства (статья 99 УПК).

29.  Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет и не имеется возможности применения менее суровой меры пресечения (пункт 1 статьи 108 УПК).

ПРАВО

I.    ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

30.  Заявитель жаловался, что его содержание под стражей во время второго этапа уголовного разбирательства против него не имело под собой соответствующих и достаточных оснований. Он ссылался на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который предусматривает следующее:

«Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с положениями подпункта (с) пункта 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда»

31.  Власти оспорили этот довод, ссылаясь на причины, выдвинутые национальным судом при выборе меры пресечения, и считали, что нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции в настоящем деле не было.

32.  Заявитель продолжал настаивать на своей жалобе. Он, в частности, отметил, что основания, выдвинутые национальным судом для содержания его под стражей до 1 июня 2004 года, не были подтверждены конкретными фактами, и что его содержание под стражей после 1 июня 2004 года продолжалось без каких-либо оснований или указания конкретных сроков.  Кроме того, ни на одном из этапов судебного разбирательства национальный суд не рассматривал, превышает ли его содержание под стражей разумный срок или можно было бы применить к заявителю менее строгую меру пресечения.

А.  Приемлемость жалобы

33.  Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б. Существо жалобы

1.  Общие положения

34.  Вначале Суд повторяет, что при определении продолжительности срока содержания под стражей до суда в свете требований пункта 3 статьи  5  Конвенции подлежащий рассмотрению период начинается с момента помещения обвиняемого под стражу и завершается днем вынесения приговора, хотя бы только судом первой инстанции, или, возможно, когда заявитель освобожден из-под стражи в процессе уголовного производства против него (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда от 22 мая 2012 года по делу «Идалов против России» (Idalov v. Russia), жалоба № 5826/03, пункт 112, с дальнейшими ссылками).

35.  Вопрос об обоснованности периода времени, проведенного под стражей, не может оцениваться абстрактно. Обоснованность нахождения обвиняемого под стражей должна определяться в каждом случае с учетом фактов и специфики дела. Продолжительное содержание под стражей может быть оправдано только при наличии явного наличия общественного интереса, который, несмотря на презумпцию невиновности, превосходит важность принципа уважения свободы личности, изложенного в статье 5 Конвенции (см. упомянутое выше постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против России», пункт 139, и постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» (Kudła v. Poland), жалоба № 30210/96, пункты 110 и далее, ECHR 2000‑XI).

36.  Существование и неизменность обоснованного подозрения в том, что задержанное лицо совершило преступление, является необходимым условием законности продолжительного содержания под стражей. Однако по прошествии определенного времени его уже недостаточно. В таких случаях Суд должен установить, продолжали ли иные основания, приведенные судебными властями, оправдывать лишение лица свободы. Если такие факторы являлись «уместными» и «достаточными», Суд должен также установить, проявили ли компетентные государственные органы «особую тщательность» при проведении судебного разбирательства. Органы власти должны привести убедительное оправдание любого периода содержания под стражей, независимо от его длительности. Когда принимается решение о том, должно ли лицо и далее содержаться под стражей или быть освобождено, власти обязаны рассмотреть альтернативные меры, обеспечивающие его явку в суд (см. приведенное выше постановление Европейского Суда по делу «Идалов против России», пункт 140, и постановление Европейского Суда от 29 мая 2012 года по делу «Суслов против России» (Suslov v. Russia, жалоба  № 2366/07, пункт 86, с дальнейшими ссылками).

37.  Национальные судебные власти, прежде всего, должны гарантировать, что предварительное заключение обвиняемого не превышает разумного срока. В этих целях они должны, с учетом принципа презумпции невиновности, рассмотреть все факты, свидетельствующие за и против наличия явного наличия общественного интереса, оправдывающего отступление от правила статьи 5, и изложить их в своих решениях по ходатайствам об освобождении. Исходя именно из доводов, приведенных в этих решениях, и обстоятельств, упомянутых заявителем в его жалобах, Суд призван решить, имело ли место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. упомянутое выше постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против России», пункт 141, и постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «МакКей против Соединенного Королевства» (McKay v. the United Kingdom), жалоба № 543/03, пункт 43, ECHR 2006‑X).

2.  Применение вышеизложенных принципов к обстоятельствам настоящего дела

38.  Заявитель был задержан 1 декабря 2003 года, обвинительный приговор ему был вынесен 4 августа 2004 года. Таким образом, период, который следует учитывать, длился восемь месяцев.

39.  Стороны не оспаривали, что заявитель был задержан в силу обоснованного подозрения в совершении двух преступлений.

40.  Суд отмечает, что постановление национального суда от 3 декабря 2003 года о применении к заявителю меры пресечения в виде заключения под стражу основывалось на ряде соображений, включая серьезность обвинений против заявителя, предыдущий обвинительный приговор заявителя за совершение тяжкого преступления и его неотбытое наказание по этому приговору, тот факт, что заявитель злоупотреблял алкоголем и что преступления, в которых он обвинялся, и преступление, за которое он был осужден ранее, были совершены им в состоянии алкогольного опьянения. Кроме того, национальный суд счел, что, с учетом того факта, что у него не было семьи, он не работал и не имел дохода (см. выше пункт 8), существовал риск того, что заявитель совершит другие преступления и скроется от правосудия. Национальный суд повторил вышеприведенные доводы 2 февраля 2004 года, когда суд рассматривал и отклонил ходатайство заявителя об освобождении. Суд не выявил оснований для замены заключения под стражу на более мягкую меру пресечения (см. выше пункт 12).   Учитывая особые причины, выдвинутые национальным судом в обоих случаях, Суд принимает, что на том этапе судопроизводства содержание заявителя под стражей было уместным и обоснованным.

41.  Однако Суд отмечает, что на последующем этапе производства, во время судебного процесса, содержание заявителя под стражей не было оправдано какими-либо основаниями. В частности, после получения дела на рассмотрение районный суд сохранил меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении заявителя
1 июня, 15 июня и 12 июля 2004 года (см. выше пункты 14, 15 и 17), постановив, что мера пресечения «должна остаться без изменений». Даже допуская, что национальный суд счел обстоятельства дела и личность заявителя бесспорными для оправдания продолжительного содержания заявителя под стражей до судебного слушания в августе 2004 года, Суд не полагает, что это само по себе освобождало национальный суд от обязательства изложить причины для сделанного судом вывода.  Суд повторяет, что если существовали обстоятельства, которые могли обусловить содержание заявителя под стражей, но не были изложены в решениях национальных судов, их установление не является задачей Суда и Суд не должен заменять внутригосударственные органы власти, которые вынесли постановление о заключении заявителя под стражу (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда от 10 марта 2009 года по делу «Быков против России» (Bykov v. Russia), жалоба № 4378/02, пункт 66, с дальнейшими ссылками).

42.  Учитывая имеющиеся в его распоряжении материалы и вышеприведенные факторы, Суд считает, что в процессе разбирательства национальные суды не смогли убедительно продемонстрировать наличие каких-либо конкретных признаков подлинной необходимости защиты общественного интереса, которые перевесили бы правило уважительного уважения к свободе личности в деле заявителя. В данных обстоятельствах нет необходимости рассматривать вопрос о том, было ли судебное разбирательство проведено с «особой тщательностью».

43.  Соответственно, по настоящему делу было допущено нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.

II.  ИНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

44.  Заявитель также жаловался согласно статье 3 Конвенции — на условия его содержания под стражей и его предположительное заражение туберкулезом, согласно статье 5 — на незаконность его задержания, его содержание под стражей в процессе рассмотрения дела в суде, превышающее предусмотренные национальным законодательством сроки, и на то, что внутригосударственные органы власти не выдвинули против него обвинения в надлежащее время. Наконец, он жаловался согласно статье 6 Конвенции — на различные нарушения в уголовном судопроизводстве против него в 2003, 2003-2005 годах и в 2008 году, и согласно статье 1 Протокола № 1 — на то, что собственность, которую он унаследовал после смерти его матери, была продана, когда он отбывал наказание.

45.  Европейский Суд рассмотрел вышеуказанные жалобы, представленные заявителем. Однако, в свете всех имеющихся в его распоряжении материалов, и в той степени, в которой обжалуемые вопросы находятся в его компетенции, Суд считает, что они не свидетельствуют о наличии нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции и в Протоколах к ней. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

III.  ПРИМЕНЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

46.  Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд приходит к заключению, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А.  Ущерб

47.  Заявитель потребовал 15 400 евро в качестве компенсации морального вреда.

48.  Власти заявили, что если Суд установит нарушение, сам по себе факт установления такого нарушения будет являться достаточной справедливой компенсацией.

49.  Суд заключил, что продолжительное содержание заявителя под стражей было незаконным, в нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции. Заявитель должен был испытывать страдания в связи с нарушением его права на свободу. Принимая во внимание эти соображения и, вынося решение на справедливой основе, Суд считает разумным присудить заявителю 800 евро по этому пункту, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму.

B.  Расходы и издержки

50.  Так как заявитель не требовал возмещения расходов и издержек, Суд не присуждает компенсации в данном отношении.

C.  Проценты за просрочку платежа

51.  Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процентных пункта.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД

1.  признал единогласно жалобу согласно пункту 3 статьи 5 Конвенции — приемлемой, в остальной части жалоба признана неприемлемой;

 

2.  постановил, шестью голосами против одного, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;

 

3.  постановил, шестью голосами против одного,

(a)  что в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу власти Государства-ответчика должны выплатить заявителю в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции 800 (восемьсот) евро в валюте государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты, а также все налоги, подлежащие начислению на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;

(б)  что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода выплаты пени плюс три процентных пункта;

 

4.  отклонил, единогласно, оставшуюся часть требования о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, уведомление в письменном виде направлено 4 декабря 2014 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен                                                           Изабелла Берро-Лефевр
      Секретарь                                                                        Председатель

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему постановлению прилагается особое мнение судьи Дедова.

И.Б.Л.
С.Н.

 

 

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДЕДОВА

К сожалению, я не могу согласиться с моими коллегами, признавшими нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в настоящем деле.  Я объясню свои сомнения следующим образом.

Согласно обстоятельствам, установленным внутригосударственными органами власти, заявитель совершил одно и то же преступление в течение года.  Первоначально он был осужден за грабеж и ему был вынесен условный приговор. У него не было ни работы, ни профессии, поэтому существовал высокий риск рецидивной преступности. В связи с этим Суд согласился с выводами национальных судов и поддержал их доводы касательно риска, что заявитель может скрыться от правосудия и продолжить заниматься преступной деятельностью (см. пункт 40 постановления).

Суд признал нарушение только в отношении содержания под стражей во время суда, так как не были приведены обоснования для этого.  Во-первых, следует отметить, что пункт 3 статьи 5 указывает, что каждый имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока, а судебное разбирательство в отношении заявителя длилось с 1 июня по 4 августа 2004 года, что являлось довольно кратким периодом.

Во-вторых, пункт 3 статьи 5 закрепляет право на освобождение на период рассмотрения дела в суде, если основания, выдвинутые национальными органами, более не являются уместными и достаточными для оправдания продолжительного содержания под стражей.  Вот что следовало рассмотреть Суду, но этого не произошло.  Однако я убежден, что на тот момент имелись серьезные основания для содержания заявителя под стражей, и отмечаю, что заявитель не привел никаких контраргументов.

Мои выводы подтверждаются прецедентной практикой Суда, которая должна была быть применена в настоящем деле. В постановлении Европейского Суда от 27 июня 1968 года по делу «Вемхофф против Германии» (Wemhoff v. Germany) (Серия A № 7) Суд распределил бремя доказывания между властями и задержанным:

«12.  ... Национальные органы власти должны указать обстоятельства, которые привели их, в общих интересах, к выводу о необходимости заключить под стражу подозреваемого, который еще не был осужден. Аналогичным образом, такое лицо должно, при осуществлении средств правовой защиты, упомянуть причины, которые могли бы опровергнуть выводы, сделанные органами власти из установленных ими фактов, а также прочие обстоятельства, которые свидетельствовали в пользу его освобождения».

В постановлении Суда от 13 июля 1995 года по делу «Ван дер Танг против Испании» (Van der Tang v. Spain), Серия A № 321, были рассмотрены как длительность судопроизводства, так и риск сокрытия от правосудия:

«76.  Риск того, что заявитель скроется от правосудия, сохранялся на протяжении всего периода его содержания под стражей, затянувшийся срок которого ... не был обусловлен отсутствием особой осмотрительности со стороны органов власти Испании».

В аналогичных недавних делах Суд не установил нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции (см., например, постановление Европейского Суда от 30 октября 2014 года по делу «Сигарев против России» (Sigarev v. Russia), жалоба № 53812/10, пункты 51‑57, и постановление Европейского Суда от 6 февраля 2014 года по делу «Зимин против России» (Zimin v Russia), жалоба № 48613/06, пункты 33-42). Подход Суда в деле «Зимин против России» был совершенно иным:

«38.  Суд с сожалением отмечает, что в остальных трех постановлениях о содержании под стражей национальные суды явным образом не упоминали этот факт. Тем не менее, Суд готов принять то, что на основании общего контекста дела они оценили «риск побега». Данный факт создавал сильную презумпцию против применения альтернативных мер пресечения.

39.  Таким образом, Суд убежден в том, что при определенных обстоятельствах дела в течение восьми месяцев содержания заявителя под стражей постоянно существовал значительный риск того, что заявитель скроется от правосудия, и соглашается с выводом национальных судов о том, что отсутствовали иные подходящие меры для обеспечения его присутствия.

40.  Следовательно, Суд заключает, что имелись достаточные основания для продолжительного содержания заявителя под стражей. Соответственно, остается выяснить, проявили ли судебные власти «особую тщательность» при проведении судебного разбирательства.

41.  Суд отмечает, что после помещения заявителя под стражу 29 апреля 2006 года расследование было завершено в течение менее чем четырех месяцев и районный суд начал судебное разбирательство, которое заняло чуть более четырех месяцев. Ничто в материалах, представленных в Суд, не указывает на наличие значительного периода бездействия со стороны обвинения или суда. В таких обстоятельствах нельзя говорить о том, что компетентные внутригосударственные органы власти продемонстрировали отсутствие особой осмотрительности при судопроизводстве по делу заявителя.

42.  Таким образом, требования пункта 3 статьи 5 Конвенции нарушены не были».

Наконец, отсутствие обоснования не должно автоматически вести к признанию нарушения Конвенции, без учета всех обстоятельств дела. В реальности национальный судья, который сделал бы такой вывод, должен был бы взять на себя ответственность за свое решение, если бы после освобождения задержанный вновь совершил преступление.

08 октября 2015 года
Нашли ошибку на сайте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Будет отправлен следующий текст:
Можете добавить свой комментарий (не обязательно).