Вы здесь

Илькин против России (Жалоба № 12436/11)

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

 

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН 

НА САЙТЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

www.echr.coe.int

 

В РАЗДЕЛЕ HUDOC

 

 

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

ДЕЛО «ИЛЬКИН ПРОТИВ РОССИИ»

 

(Жалоба № 12436/11)

 

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

г. СТРАСБУРГ

 

22 сентября 2015 года

 

Вступило в силу 22 декабря 2015 г.

 

 

 

Настоящее постановление вступило в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

 

По делу «Илькин против России»

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Андраш Шайо, Председатель,

Ханлар Гаджиев,

Мирьяна Лазарова Трайковска,

Юлия Лаффранк,

Пауло Пинто де Альбукерке,

Линос-Александр Сицильянос,

Дмитрий Дедов, судьи,

а также Андрэ Вампаш, Заместитель Секретаря Секции,

проведя 1 сентября 2015 года совещание по делу за закрытыми дверями,

выносит следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

1.  Дело было инициировано по жалобе (№ 12436/11), поданной в Европейский Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) 3 февраля 2011 года гражданином Российской Федерации Алексеем Кузьмичем Илькиным (далее — заявитель).

2.  Интересы заявителя были представлены Ю. Дрейер, адвокатом, практикующим в г. Москве. Интересы властей Российской Федерации (далее — власти) представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3.  Заявитель утверждал, в частности, что условия, в которых его перевозили в суд и обратно, были ненадлежащими; что его содержание под стражей было необоснованно длительным; и что национальные суды не рассмотрели достаточно оперативно его кассационную жалобу на постановление о заключении под стражу.

4.  26 сентября 2012 года данная жалоба была коммуницирована властям.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5.  Заявитель родился в 1977 году и проживает в селе Берсеневка в Республике Мордовии.

A. Уголовное дело в отношении заявителя

6.  5 марта 2009 года прокуратура возбудила уголовное дело по заявлению С. о том, что двое сотрудников милиции вымогали у него деньги, угрожая возбудить против него уголовное дело по обвинению в хранении наркотиков.

7.  23 марта 2009 года следователь получил информацию об участии заявителя в указанном преступлении. 30 марта 2009 года следственные органы установили место жительства, по которому заявитель был официально зарегистрирован.

8.  2 апреля 2009 года заявитель был заочно обвинен в похищении человека (статья 126 Уголовного кодекса РФ) и вымогательстве (статья 163 Уголовного кодекса РФ). Отметив, что заявитель может скрыться или иным образом вмешаться в отправление правосудия, следователь счел необходимым взять с заявителя подписку о невыезде и надлежащем поведении.

9.  3 апреля 2009 года заявитель был объявлен в розыск. В соответствующем постановлении не было указано, была ли следственными органами предпринята попытка по установлению местонахождения заявителя. В тот же день милиция сообщила следственным органам адреса, по которым были зарегистрированы заявитель и его отец.

10.  6 мая 2010 года следственные органы установили адрес места временного проживания заявителя.

11.  24 июня 2010 года заявитель добровольно явился к следователю. Он был допрошен и освобожден под подписку о невыезде. Следующий допрос был назначен на 1 июля 2010 года. В указанный день заявитель надлежащим образом явился в прокуратуру, где был заключен под стражу. При допросе он утверждал, что у властей не было оснований объявлять его в розыск. В частности, он указал, что следственные органы не проверили его местонахождение и не вызвали его для допроса.

12.  На следующий день, 2 июля 2010 года, Останкинский районный суд города Москвы вынес постановление о содержании заявителя под стражей до 1 августа 2010 года. В частности, суд отметил следующее.

«...суд...полагает, что с учетом характера [заявителя] и сути обвинений, в случае освобождения он может снова скрыться или иным образом вмешаться в отправление правосудия. [Заявителю] предъявлены обвинения в преступлениях, за совершение которых предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок более двух лет. Из представленных доказательств следует, что ранее он скрывался и был объявлен в розыск. Суд приходит к выводу о невозможности применить более мягкие ограничения, такие как освобождение под залог.

Суд считает, что имелись основания для задержания [заявителя]. Из представленных в суд доказательств следует, что [заявитель] мог совершить преступление, в котором обвиняется. Что касается того, что 24 июня 2009 года заявитель добровольно явился для допроса, суд не считает это достаточным основанием для отказа в удовлетворении ходатайства [следственных органов] о заключении [заявителя] под стражу. [Заявитель] не отрицал, что несмотря на то, что он был объявлен в розыск, он не являлся для [допроса] в течение двух месяцев».

13.  3 июля 2010 года заявитель обжаловал постановление суда о заключении под стражу от 2 июля 2010 года. Заявитель подал кассационную жалобу в Московский городской суд. В неустановленный день городской суд направил кассационную жалобу в районный суд для рассмотрения. По словам властей, в неустановленный день председатель районного суда вернул жалобу заявителю на том основании, что она была подана по истечении предельного срока. Заявитель получил постановление председателя суда 27 июля 2010 года и ходатайствовал в районный суд о продлении срока для подачи жалобы.

14.  28 июля 2010 года районный суд продлил срок содержания под стражей заявителя до 1 октября 2010 года. Суд отметил следующее:

«При продлении срока содержания [заявителя] под стражей суд принял во внимание [его] характер. Тем не менее, он не усматривает оснований для отмены или изменения меры пресечения, избранной в отношении [заявителя] ранее ...учитывая, что обстоятельства, которые являлись основаниями для заключения [заявителя] под стражу до суда, не изменились. [Заявителю] предъявлены обвинения в преступлениях, за совершение которых предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок более двух лет. Учитывая серьезных характер обвинений и тот факт, что он скрылся и был объявлен в розыск, суд полагает, что [заявитель] может скрыться или иным образом вмешаться в отправление правосудия.

Суд отклоняет в качестве необоснованных утверждения [заявителя] о том, что он не может находиться под стражей по состоянию здоровья. В материалах дела отсутствуют документы [доказывающее обратное]. Кроме того, суд отмечает, что все лица, содержащиеся под стражей в следственном изоляторе, получают необходимую медицинскую помощь в соответствии с действующим законодательством».

15.  По словам властей, 17 августа 2010 года районный суд установил новый срок подачи заявителем кассационной жалобы на постановление от 2 июля 2010 года.

16.  18 августа 2010 года Московский городской суд оставил постановление от 28 июля 2010 года без изменений.

17.  25 августа 2010 года адвокат заявителя подал еще одну жалобу на постановление от 2 июля 2010 года.

18.  6 сентября 2010 года городской суд перенес слушание по жалобе заявителя на постановление от 2 июля 2010 года по причине неявки адвоката заявителя. 8 сентября 2010 года городской суд провел слушание по жалобе и оставил постановление от 2 июля 2010 года без изменений.

19.  29 сентября 2010 года районный суд снова продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 декабря 2010 года, отметив следующее:

«...суд считает, что не имеется оснований для отмены или изменения меры пресечения, избранной в отношении [заявителя]... по мнению суда, ходатайство стороны защиты об освобождении [заявителя] под залог не будет иметь сдерживающего эффекта для подсудимого в отношении возможности его вмешательства в отправление правосудия. Принимая во внимание особую сложность дела и масштаб проводящегося расследования, суд считает ходатайство следователя о продлении срока содержания [заявителя под стражей] надлежащим образом обоснованным. Соответственно, суд отклоняет ходатайство об освобождении под залог, поданное [заявителем] и стороной защиты.

Принимая во внимание вышесказанное и тяжесть обвинений, выдвинутых против [заявителя], суд не считает возможным применить меру пресечения, отличную от содержания под стражей... ».

20.  25 октября 2010 года городской суд оставил постановление от 29 сентября 2010 года без изменений.

21.  29 ноября 2010 года районный суд продлил срок содержания под стражей заявителя до 1 января 2011 года. Суд отметил следующее:

«...основания для содержания [заявителя] под стражей до суда не изменились. [Ему] предъявлены обвинения в тяжком преступлении, за совершение которого предусмотрено наказание в виде лишения свободы сроком более чем на два года; ранее он скрывался и был объявлен в розыск; он является безработным и не имеет официального источника дохода; он является бывшим сотрудником милиции и обладает соответствующими знаниями и опытом; располагает личными данными потерпевшего и свидетеля. Доказательства, обстоятельства и характер [заявителя], представленные суду, позволяют придти к выводу, что в случае освобождения [заявитель] может скрыться, продолжить преступную деятельность, угрожать потерпевшему и свидетелю, оказывать на них давление или иным образом вмешиваться в расследование дела».

22.  27 декабря 2010 года городской суд рассмотрел кассационную жалобу и оставил постановление от 29 ноября 2010 года без изменений.

23.  28 декабря 2010 года Бутырский районный суд города Москвы назначил судебное заседание на 12 января 2011 года. Заявитель ходатайствовал о своем освобождении под залог в размере 500 000 рублей, подлежащий уплате его двоюродным братом. Суд снова продлил срок содержания заявителя и другого подсудимого под стражей до 17 июня 2011 года, отметив следующее:

«М. обвиняется в совершении тяжких преступлений. [Заявитель] обвиняется в совершении тяжких преступлений. Соответственно, [суд] считает, что имеются основания полагать, что в случае освобождения М. и [заявитель] могут скрыться или иным образом вмешаться в производство. Суд не усматривает обстоятельств, обосновывающих отмену или изменение меры пресечения. Освобождение М. или [заявителя] может существенно осложнить надлежащую, полную и объективную оценку обстоятельств дела. Суд также отклоняет ходатайство [заявителя] об освобождении под залог в качестве необоснованного».

24.  9 февраля 2011 года городской суд рассмотрел кассационную жалобу и оставил постановление от 28 декабря 2010 без изменений.

25.  13 апреля 2011 года районный суд признал заявителя виновным в вымогательстве и приговорил его к четырем годам лишения свободы. 25 июля 2011 года городской суд, рассмотрев дело в кассационном порядке, оставил приговор в силе, сократив срок наказания до трех лет и девяти месяцев лишения свободы.

Б. Условия содержания под стражей и транспортировки

1.  Условия содержания под стражей в следственном изоляторе № ИЗ-77/4 в городе Москве

26.  2 июля 2010 года заявитель был помещен в следственный изолятор № ИЗ 77/4 в городе Москве. Там он находился под стражей до 8 сентября 2011 года, за исключением периода с октября по ноябрь 2010 года, когда он проходил лечение в следственном изоляторе № ИЗ-77/1.

27.  Заявитель содержался в камерах №№ 913 и 914, каждая размером 6 метров на 5,5 метра. Камера была оборудована восемью кроватями, столом, двумя скамьями и металлическим шкафом для хранения пищи. Туалет находился на расстоянии 1,4 метра от жилой площади камеры и не был изолирован от остального пространства камеры.

2.  Предполагаемое отсутствие медицинской помощи

28.  Заявитель страдает хроническим гастритом и посттравматической дисфункцией головного мозга. Из-за проблем со здоровьем ему был назначен особый режим питания, который предположительно не был обеспечен. Его родственники присылали ему лекарства и пищу, пока он был под стражей.

29.  В октябре-ноябре 2011 года заявитель проходил лечение в больнице следственного изолятора № ИЗ-77/1 в городе Москве.

30.  В ответ на жалобу заявителя Уполномоченный по правам человека в городе Москве провел проверку качества медицинской помощи, предоставляемой во время содержании под стражей. Проверка не подтвердила утверждения заявителя о том, что ему было отказано в надлежащей медицинской помощи. Заявителю об этом сообщили 12 ноября 2010 года.

3.  Условия транспортировки

(а) Информация, представленная властями

31.  Замечания властей об условиях транспортировки заявителя могут быть изложены следующим образом:

 

Дата транспортировкиВремя в пути от следственного изолятора до здания суда / тип используемого фургона / количество перевозимых заключенных, включая заявителяВремя в пути от здания суда до следственного изолятора / тип используемого фургона / количество перевозимых заключенных, включая заявителя

2 июля 2010 года40 минут / ГАЗ 22171 / 1Данные отсутствуют

28 июля, 29 сентября и 29 ноября 2010 годаДанные отсутствуют (документы уничтожены)

28 декабря 2010 года40 минут / ЗИЛ 4331 / 161 час 30 минут / ЗИЛ 4331 / 23

12 января 2011 года1 час 25 минут / ЗИЛ 4331 / 153 часа 50 минут / КАМАЗ / 26

20 января 2011 года1 час 50 минут / КАМАЗ / 173 часа 20 минут / ГАЗ 326535 / 17

26 января 2011 года2 часа 30 минут / КАМАЗ / 233 часа 45 минут / ЗИЛ 4331 / 8

3 февраля 2011 года1 час 30 минут / ЗИЛ 4331 / 2730 минут / КАМАЗ / 10

11 февраля 2011 года1 час 40 минут / КАМАЗ / 251 час 25 минут / КАМАЗ / 25

25 февраля 2011 года2 часа / КАМАЗ / 1725 минут / ЗИЛ 4331 / 18

9 марта 2011 года55 минут / КАМАЗ / 312 часа 20 минут / ЗИЛ 4331 / 14

22 марта 2011 года1 час 20 минут / КАМАЗ / 253 часа / КАМАЗ / 24

30 марта 2011 года1 часа 30 минут / ЗИЛ 4331 / 2630 минут / ЗИЛ 4331 / 20

12 апреля 2011 года1 час 5 минут / КАМАЗ / 243 часа 5 минут / КАМАЗ / 19

13 апреля 2011 года1 часа 20 минут / ЗИЛ 4331 / 232 часа 40 минут / ГАЗ 326035 / 17

 

32.  Власти не указали тип отсека, в котором находился заявитель во время транспортировки в суд и из суда. В соответствии с представленными документами, 11 февраля 2011 года, во время поездки из следственного изолятора в суд, заявитель был помещен в одиночный отсек вместе с другим заключенным.

33.  Власти представили следующую информацию в отношении размеров и вместимости тюремных фургонов:

 

Тип тюремного фургонаРазмеры одиночного отсека (по два в каждом фургоне)Размеры общего отсека (по два в каждом фургоне)Вместимость фургона

ЗИЛ 43310,5 м х 0,7 м3,15 м х 1,15 м28

КАМАЗ0,5 м х 0,8 м3,65 м х 1,15 м32

ГАЗ 326035нет данных нет данных19

 

34.  Фургоны проветривались через отверстие в двери и вентиляционные отверстия в отсеках. В них имелось отопительное оборудование и освещение. Ежедневно проводилась их уборка и дезинфекция. Фургоны всегда были в надлежащем состоянии. В ходе поездки заключенные не могли пользоваться туалетом. При необходимости они могли пользоваться туалетом в здании суда.

35.  В соответствии с фотографиями, представленными властями, каждый отсек был оборудован двумя скамьями, расположенными вдоль стен напротив друг друга. Доступа к естественному освещению не было. Власти также представили выдержки из стандартов для служебных транспортных средств, предназначенных для транспортировки подозреваемых и подсудимых по уголовным делам, в соответствии с которыми сидячее место для одного человека в тюремном фургоне должно быть размером не менее 0,45 м х 0,35 м.

(б)  Описание, представленное заявителем

36.  По словам заявителя, его перевозили в одиночном отсеке только два раза. В остальное время его перевозили в общем отсеке, который вмещал до восемнадцати заключенных и имел размеры 3,8 м на 2,35 м на 1,6 м. В отсеке не было достаточного количества сидячих мест и некоторым заключенным приходилось стоять или сидеть у других заключенных на коленях. Зимой фургоны не отапливались. Потолок и стены были покрыты льдом. Пол фургона был очень грязным. Он был усеян сигаретными окурками, крошками пищи, пластиковыми бутылками и пакетами с мочой. Естественной вентиляции фургона через люки было недостаточно. Все заключенные курили, и заявитель подвергался воздействию окружающего табачного дыма. Свет всегда был выключен.

4.  Условия содержания под стражей в здании суда

37.  В дни судебных слушаний заявителя помещали в камеру в здании суда размером 2,5 м х 1,5 м. По словам заявителя, она была грязной, плохо освещенной и в ней отсутствовала вентиляция. Зимой температура в помещении не превышала 14 градусов по Цельсию. В камере находились двое или более заключенных. Туалет в камере отсутствовал. Заявитель проводил около восьми часов в таких условиях.

II.  СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

38.  Краткое изложение положений соответствующего национального законодательства и судебной практики по вопросам предварительного содержания под стражей см. в постановлении от 13 ноября 2012 года по делу «Пятков против России» (Pyatkov v. Russia), жалоба № 61767/08, пункты 48-68).

III.  СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ДОКУМЕНТЫ СОВЕТА ЕВРОПЫ

39.  Условия транспортировки заключенных были рассмотрены Европейским комитетом по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (далее — ЕКП) в целом ряде докладов по итогам визитов Комитета в различные страны. Соответствующая информация изложена в постановлении от 10 июля 2014 года по делу «М. против России» (M.S. v. Russia) (жалоба № 8589/08, пункт 64).

ПРАВО

I.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

40.  Заявитель жаловался на условия транспортировки в здание суда и обратно. Он ссылался на статью 3 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному, унижающему достоинство обращению или наказанию».

41.  Власти с данным утверждением не согласились. Они возразили, что страдания и мучения заявителя, которые он мог испытывать при поездках между пенитенциарным учреждением и зданием суда, не достигли минимального уровня жестокости для возникновения нарушения статьи 3 Конвенции.

42.  Заявитель поддержал свою жалобу. Он утверждал, что тюремные фургоны всегда были переполнены. Поездки длились до трех часов пятидесяти минут. В течение этого времени он был лишен возможности принимать пищу или пользоваться туалетом. Он также указал, что в соответствии с применимыми нормами требовалось, чтобы он, как бывший сотрудник милиции, не перевозился в общих отсеках вместе с другими заключенными в целях предотвращения угрозы его жизни и здоровью.

А. Приемлемость жалобы

43.  Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б.  Существо жалобы

1.  Общие принципы

44.  Европейский Суд напоминает, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она категорически запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения жертвы (см., например, постановление Большой Палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, пункт 119, ECHR 2000-IV). Однако, чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции жестокое обращение должно достигать минимального уровня жестокости. Оценка указанного минимального уровня относительна; она зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, его физические и психологические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего (см., среди других источников, постановление от 18 января 1978 года по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. the United Kingdom), пункт 162, Series А № 25).

45.  Ненадлежащее обращение, которое достигает такого минимального уровня жестокости, обычно предполагает фактическое нанесение телесных повреждений или причинение значительных физических или душевных страданий. Однако даже при отсутствии вышеперечисленного, в тех случаях, когда то или иное обращение унижает или оскорбляет человека, обнаруживая неуважение к его человеческому достоинству или его умаление, или вызывает у человека чувство страха, тоски или собственной неполноценности, способное сломить моральное и физическое сопротивление личности, оно может быть охарактеризовано как «унижающее достоинство» и также подпадать под действие запрета, содержащегося в статье 3 Конвенции (см. среди других источников, постановление от 5 апреля 2011 года по делу «Васюков против России» (Vasyukov v. Russia), жалоба № 2974/05, пункт 59).

46.  Что касается лишения свободы, то Европейский Суд неизменно подчеркивал, что для того, чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции, перенесенное страдание или унижение в любом случае должно выходить за пределы неизбежного элемента страданий и унижений, связанных с содержанием под стражей. Государство должно гарантировать, что лицо содержится под стражей в условиях, совместимых с его человеческим достоинством, и что метод и способы исполнения меры лишения свободы не подвергают лицо страданиями и тяготам такой степени, что они превышают неизбежный уровень страданий, присущих содержанию под стражей, и что охрана здоровья и благополучия лица надлежащим образом обеспечивается (см. постановление Большой Палаты по делу «Кудла против Польши» (Kudła v. Poland), жалоба № 30210/96, пункты 92-94, ECHR 2000 XI, и постановление от 13 июля 2006 года по делу «Попов против России» (Popov v. Russia), жалоба № 26853/04, пункт 208).

2.  Применение указанных принципов к настоящему делу

47.  Европейский Суд отмечает, что стороны расходятся во мнениях относительно определенных аспектов условий транспортировки заявителя в здание суда и обратно. Однако Европейскому Суду не требуется устанавливать достоверность каждого из утверждений. Он может обнаружить нарушение статьи 3 даже с учетом допущения, что вся предоставленная властями информация верна.

48.  Соответственно, Европейский Суд принимает во внимание описание тюремных фургонов, представленное властями. В каждом тюремном фургоне имелось четыре отсека (два одиночных и два общих). Общие отсеки, используемые для транспортировки заключенных в фургонах ЗИЛ и КАМАЗ, имели площадь 7,24 кв. м. и 8,4 кв. м., соответственно. Во многих случаях количество перевозимых заключенных вместе с заявителем превышало двадцать четыре человека. В двух случаях заявителя помещали в одиночный отсек размером 0,35 кв.м. или 0,4 кв.м., а однажды ему пришлось разделить одиночный отсек с другим заключенным.

49.  В связи с этим Европейский Суд отмечает, что Комитет по предупреждению пыток счел, что условия транспортировки заключенных в фургонах с двумя внутренними отсеками площадью

3 кв.м. каждое, предназначенными для транспортировки двадцати четырех заключенных, являются неприемлемыми для продолжительных поездок. Комитет по предупреждению пыток также заключил, что одиночные отсеки в тюремных фургонах площадью 0,4, 0,5 или даже 0,8 кв.м. не подходят для транспортировки людей, вне зависимости от продолжительности транспортировки.

50.  Европейский Суд отмечает, что площадь общих отсеков тюремных фургонов, используемых для транспортировки заявителя в здание суда и обратно, превышала 3 кв.м. (они имели площадь 3,63 кв.м. и 4,2 кв.м. в фургонах ЗИЛ и КАМАЗ соответственно). Тем не менее, Европейский Суд считает, что было невозможно предоставить двадцати четырем или более лицам надлежащие сидячие места и пространство в таких фургонах. Негативное воздействие таких условий увеличивается пропорционально продолжительности поездок, которые длились, в случае с заявителем, до четырех часов.

51.  Европейский Суд принимает во внимание тот факт, что в определенные дни загруженность тюремных фургонов составляла не более десяти человек и продолжительность поездок не превышала одного часа. Тем не менее, в обстоятельствах дела Европейский Суд не считает, что указанные факторы улучшали ситуацию заявителя в целом.

52.  Вышеупомянутых соображений достаточно для того, чтобы Европейский Суд пришел к выводу, что заявитель подвергался бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями его транспортировки в здание суда и обратно. Следовательно, имело место нарушение данного положения.

II.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

53.  Заявитель жаловался, что его содержание под стражей являлось необоснованно длительным. Он ссылался на статью 5 Конвенции, которая в части, имеющей отношение к данному делу, предусматривает следующее:

«3.  «Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи ... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд».

54.  Власти утверждали, что содержание заявителя под стражей соответствовало требованиям, изложенным в пункте 3 статьи 5 Конвенции. Заявителю были предъявлены обвинения в совершении тяжкого преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы свыше двух лет; он ранее скрывался от следственных органов; он являлся безработным и не имел постоянного источника дохода; он обладал необходимыми знаниями и опытом для вмешательства в отправление правосудия и имел доступ к личным данным потерпевшего и некоторых свидетелей.

55.  Заявитель поддержал свою жалобу. По его мнению, содержание под стражей до суда не являлось необходимым. Его явка в суд могла быть обеспечена с помощью залога. Он также посчитал, что основания, указанные властями для продлении срока его предварительного содержания под стражей, не являлись достаточными. В частности, довод о том, что он может скрыться или угрожать потерпевшему или свидетелям, не был основан на фактической информации. В заключение, он утверждал, что следственные органы не рассмотрели данное дело с надлежащей тщательностью. Следователь неоднократно ходатайствовал перед судом о продлении срока содержания заявителя под стражей, несмотря на тот факт, что никакого следствия не проводилось.

А. Приемлемость жалобы

56.  Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б.  Существо жалобы

1.  Учитываемый период времени

57.  В настоящем деле надлежит рассмотреть период с 1 июля 2010 года, когда заявитель был задержан, по 13 апреля 2011 года, когда суд признал его виновным. Продолжительность этого периода составила приблизительно девять с половиной месяцев.

2.  Общие принципы

58.  Европейский Суд напоминает, что вопрос об обоснованности периода времени, проведенного в заключении, не может оцениваться абстрактно. Вопрос об обоснованности оставления обвиняемого под стражей должен оцениваться на основании фактов каждого конкретного дела и в соответствии с его конкретными особенностями. Длительное содержание под стражей может считаться обоснованным в том или ином случае, только тогда, когда имеются фактические указания на то, что соблюдение интересов общества, независимо от презумпции невиновности, важнее соблюдения права на свободу, предусмотренное статьей 5 Конвенции (см., среди прочего, упоминавшееся выше постановление Большой Палаты по делу «Кудла против Польши» (Kudła v. Poland), пункты 110 и далее).

59.  Существование и неизменность обоснованного подозрения в том, что задержанное лицо совершило преступление, является sine qua non законности длительного содержания под стражей. Однако по прошествии определенного времени этого уже недостаточно. В таких случаях Европейский Суд должен установить, были ли у судебных властей другие причины, которые бы обосновывали лишение лица свободы. Если такие причины являлись «существенными» и «достаточными», то Европейский Суд должен также установить, проявили ли компетентные национальные органы власти «особую тщательность» при проведении судебных разбирательств (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), пункты 152 и 153). Власти обязаны обеспечить убедительное обоснование любого периода содержания под стражей, каким бы коротким он ни был (см. постановление по делу «Шишков против Болгарии» (Shishkov v. Bulgaria), жалоба № 38822/97, пункт 66, ECHR 2003 I (извлечения)). При принятии решения об освобождении или заключении под стражу, власти обязаны рассмотреть альтернативные меры, обеспечивающие явку в суд (см. постановление от 21 декабря 2000 года по делу «Яблонский против Польши» (Jablonski v. Poland), жалоба № 33492/96, пункт 83).

60.  В первую очередь, именно национальные суды должны обеспечить, чтобы в рамках каждого конкретного дела продолжительность предварительного заключения обвиняемого не превышала разумный срок. Наконец, они должны рассмотреть все аргументы «за» и «против» с точки зрения наличия общественного интереса, который обосновывает отклонение от положений статьи 5, с надлежащим учетом принципа презумпции невиновности, и должны указать их в своих постановлениях по ходатайствам об освобождении. В основном, исходя именно из доводов, изложенных в постановлениях судов, и обстоятельств, упомянутых заявителем в его апелляционных жалобах, Европейский Суд призван решать, имело ли место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. постановление Большой Палаты по делу «Маккей против Соединенного Королевства» (McKay v. the United Kingdom), жалоба № 543/03, пункт 43, ECHR 2006 X).

3.  Применение указанных принципов к настоящему делу

61.  Европейский Суд, прежде всего, отмечает, что в большинстве ранее рассматриваемых им дел о длительном содержании под стражей речь шла о более длительных периодах лишения свободы, в сравнении с которыми девять с половиной месяцев можно рассматривать как относительно короткий период содержания под стражей. Однако пункт 3 статьи 5 Конвенции не может рассматриваться, как безусловно оправдывающий содержание под стражей при условии, что оно длится не дольше определенного периода. Власти должны представить убедительные доказательства наличия оснований для содержания лица под стражей в течение любого периода времени независимо от его продолжительности (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Шишков против Болгарии» (Shishkov v. Bulgaria), пункт 66). Соответственно, Европейский Суд рассмотрит вопрос о том, привели ли внутригосударственные суды значительные и достаточные основания при вынесении постановлений о содержании заявителя под стражей в ходе судебных разбирательств по уголовному делу против него.

62.  Европейский Суд соглашается с тем, что обоснованное подозрение в том, что заявитель совершил преступления, в которых он обвинялся, на основании неоспоримых доказательств, постоянно существовало в ходе разбирательств, что привело к вынесению обвинительного приговора. Однако с течением времени эти основания становились все менее применимыми. Соответственно, Европейский Суд должен установить, были ли у судебных властей другие основания для лишения свободы (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), пункты 152 и 153).

63.  При заключении заявителя под стражу в июле 2010 года внутригосударственные органы власти указывали на серьезность выдвинутых против него обвинений. В связи с этим они упомянули вероятность того, что он скроется или вмешается в отправление правосудия. В ноябре 2010 года, ссылаясь на серьезность обвинений, отсутствие трудоустройства или постоянного дохода и его службу в правоохранительных органах, органы власти также отметили, что заявитель может оказать давление на потерпевшего или свидетеля или иным образом вмешаться в отправление правосудия. Они также упомянули вероятность того, что заявитель продолжит свою преступную деятельность.

64.  Что касается существования возможности скрыться от правосудия, то Европейский Суд напоминает, что такая возможность не должна оцениваться исключительно на основании суровости грозящего наказания. Она должна быть оценена с учетом ряда других соответствующих факторов, которые могут либо подтвердить наличие опасности того, что заявитель скроется, либо сделать ее настолько незначительной, что она не может служить оправданием предварительного содержания под стражей (см. постановление от 8 февраля 2005 года по делу «Панченко против России» (Panchenko v. Russia), жалоба № 45100/98, пункт 106; и постановление от 26 июня 1991 года по делу «Летеллье против Франции» Letellier v. France, пункт 43, Series A № 207). Важным фактором оценки вероятности того, что подозреваемый скроется, является его поведение, а не официальный статус «лица, объявленного в розыск» (см. постановление от 5 декабря 2013 года по делу «Евгений Гусев против России» (Yevgeniy Gusev v. Russia), жалоба № 28020/05, пункт 85).

65.  В связи с этим Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле местонахождение заявителя было известно властям (см. пункты 7, 9 и 10 выше). Он также отмечает, что при предъявлении заочных обвинений заявителю в апреле 2009 года и после добровольной явки заявителя на допрос в июне 2010 года следователь посчитал, что подписки заявителя о невыезде будет достаточно для того, чтобы помешать ему скрыться от правосудия. Кроме того, при заключении заявителя под стражу в июле 2010 года национальные суды не упомянули изменений в его личной ситуации, обосновывая свой вывод тем, что заявитель может скрыться. В таких обстоятельствах Европейский Суд не может признать, что вероятность того, что заявитель скроется от правосудия, была установлена в достаточной степени.

66.  Что касается довода национальных судов о том, что заявитель может оказать давление на свидетелей или нарушить отправление правосудия иным способом, то Европейский Суд не усматривает в настоящем деле указаний на то, что национальные суды проверяли, пытался ли заявитель оказать давление на свидетелей или иным образом вмешаться в судебное производство. В таких обстоятельствах Европейскому Суду сложно согласиться с доводом о том, что существовала вероятность вмешательства заявителя в отправление правосудия. Кроме того, такая вероятность должна была соразмерно снижаться по мере допроса свидетелей и хода судебного разбирательства (см., для сравнения, постановление от 4 мая 2006 года по делу «Мишкурка против Польши» (Miszkurka v. Poland), жалоба № 39437/03, пункт 51). Таким образом, Европейский Суд не согласен с тем, что на протяжении всего периода содержания заявителя под стражей существовали неопровержимые доводы в пользу того, что он может оказать давление на свидетелей или иным образом вмешаться в рассмотрение дела, и убежден в полном отсутствии неоспоримых доводов, которые перевесили бы право заявителя на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда.

67.  Аналогичным образом Европейский Суд не согласен с тем, что вывод о том, что заявитель мог продолжить свою преступную деятельность, был достаточно обоснованным. Европейский Суд не находит в документах, представленных властями, соответствующих доказательств.

68.   При принятии решения об освобождении или заключении под стражу, власти обязаны, в соответствии с пунктом 3 статьи 5 рассмотреть альтернативные меры, обеспечивающие явку в суд (см. постановление от 15 февраля 2005 года по делу «Сулаоя против Эстонии» (Sulaoja v. Estonia), жалоба № 55939/00, пункт 64). В настоящем деле в большинстве своих постановлений национальные суды приходили к выводу об отсутствии оснований для отмены меры пресечения или применения более мягкой меры. Тем не менее, они не указали, почему альтернативная мера пресечения не обеспечила бы надлежащего осуществления судебного производства.

69.  Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд полагает, что не рассмотрев конкретные факты или возможность применения альтернативной меры пресечения и сославшись, в основном, на тяжесть предъявленного обвинения, органы власти продлили срок содержания заявителя под стражей на основаниях, которые не могут считаться «достаточными». Таким образом, власти не обосновали продление срока лишения заявителя свободы.

70.  Соответственно, в настоящем деле было допущено нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.

III.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 4 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

71.  Заявитель также жаловался на то, что пересмотр его содержания под стражей до суда, санкционированного постановлением суда от 2 июля 2010 года, являлся недостаточно своевременным. Он ссылался на статью 5 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:

«4.  Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».

72.  Власти считают, что пересмотр содержания заявителя под стражей соответствовал требованию «безотлагательности», определенному в пункте 4 статьи 5 Конвенции.

73.  Заявитель считает, что национальные суды затягивали пересмотр его содержания под стражей путем изначально необоснованного отказа в удовлетворении его кассационной жалобы на том основании, что она была подана с опозданием.

А. Приемлемость жалобы

74.  Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б.  Существо жалобы

75.  Европейский Суд напоминает, что пункт 4 статьи 5 Конвенции, гарантируя лицам, содержащимся под стражей, право подачи жалобы для оспаривания законности их содержания под стражей, также предусматривает их право на безотлагательное принятие судебного решения в отношении законности содержания под стражей после подачи жалобы, а также на предписание об освобождении в случае признания незаконности (см. постановление по делу «Барановский против Польши» (Baranowski v. Poland), жалоба № 28358/95, пункт 68, ECHR 2000-III). Таким образом, вопрос о том, было ли соблюдено право на безотлагательное вынесение решений, должен решаться с учетом обстоятельств каждого конкретного дела (см. постановление по делу «Ребок против Словении» (Rehbock v. Slovenia), жалоба № 29462/95, пункт 84, ECHR 2000-XII).

76.  Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что 2 июля 2010 года районный суд санкционировал содержание заявителя под стражей до окончания расследования ввиду тяжести предъявленных ему обвинений и вероятности того, что он скроется или вмешается в отправление правосудия. В кассационной жалобе, поданной 3 июля 2010 года, заявитель опроверг эти основания. По мнению Европейского Суда, это был простой вопрос, к тому же власти не утверждали, что дело само по себе содержало какие-то сложности.

77.  Кроме того, Европейский Суд отмечает, что судебное слушание по рассмотрению кассационной жалобы состоялось 8 сентября 2010 года, то есть спустя шестьдесят семь дней после ее подачи. В связи с этим Европейский Суд принимает во внимание довод властей о том, что заявитель в определенной степени поспособствовал продолжительности рассмотрения дела по жалобе. Он направил свою жалобу в суд кассационной инстанции, хотя по закону был обязан направить ее на рассмотрение в суд первой инстанции. Суду кассационной инстанции пришлось пересылать документ в суд первой инстанции, что, несомненно, вызвало задержку в назначении и подготовке судебного слушания по рассмотрению кассационной жалобы. Тем не менее, несмотря на это упущение со стороны заявителя, Европейский Суд не согласен с тем, что пересмотр постановления о заключении заявителя под стражу был проведен незамедлительно. В данном отношении Европейский Суд принимает во внимание довод заявителя о том, что решение председателя районного суда об отклонении его кассационной жалобы как поданной с опозданием не являлось обоснованным. Власти не представили копию соответствующего постановления и не указали иным способом законное основание для решения об отклонении жалобы заявителя как поданной с опозданием, при том, что жалоба была подана спустя один день после вынесения судом постановления о заключении заявителя под стражу. По мнению Европейского Суда, этот изначальный отказ в удовлетворении жалобы заявителя значительно задержал судебное производство по кассационной жалобе.

78.  Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд считает, что время, потраченное на пересмотр постановления о заключении заявителя под стражу, не может считаться соответствующим требованию «безотлагательности», предусмотренному пунктом 4 статьи 5 Конвенции. Таким образом, имело место нарушение этого положения.

IV.  ИНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

79.  В заключение заявитель жаловался на условия его содержания под стражей в следственном изоляторе и в здании суда, предполагаемое отсутствие медицинской помощи, незаконность его предварительного содержания под стражей и несправедливость судебных разбирательств по уголовному делу против него. Он ссылался на статьи 3, 5 и 6 Конвенции.

80.  Европейский Суд считает, что подача 13 апреля 2012 г. жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в здании суда и следственном изоляторе, где он содержался под стражей до 13 апреля и 8 сентября 2011 года соответственно, привели к нарушению правила шестимесячного срока. Аналогичным образом заявитель подал жалобу на нарушение статьи 6 Конвенции в связи с несправедливостью судебных разбирательств по уголовному делу против него 13 апреля 2012 года, тогда как соответствующие судебные разбирательства завершились 25 июля 2011 года. Из этого следует, что данная часть жалобы была подана с нарушением срока и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

81.  Что касается остальных жалоб заявителя, то, принимая во внимание все имеющиеся в его распоряжении материалы, и постольку, поскольку эти жалобы относятся к его компетенции, Европейский Суд не находит признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции или Протоколах к ней. Из этого следует, что данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

V.  ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

82.  Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

83.  Заявитель требовал присудить ему 6 517 евро в качестве компенсации материального ущерба. Эта сумма представляла собой возмещение денежной компенсации, уплаченной заявителем потерпевшему, и стоимость продуктов питания, купленных для заявителя его семьей, когда он находился под стражей. Заявитель также потребовал 70 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

84.  Власти сочли данные требования заявителя чрезмерными и необоснованными. По их мнению, установление нарушения будет являться достаточно справедливой компенсацией.

85.  Европейский Суд не усматривает никакой причинной связи между установленным нарушением и заявленным материальным ущербом; поэтому он отклоняет данные требования. С другой стороны, Европейский Суд полагает, что заявитель должен был испытывать мучения и страдания, причиненные транспортировкой в плохих условиях, отсутствием достаточных оснований для предварительного содержания под стражей и отсутствием безотлагательного пересмотра данного вопроса. По мнению Европейского Суда, такие нарушения не могут быть надлежащим образом компенсированы лишь фактом их признания. Производя оценку на справедливой основе и принимая во внимание конкретные обстоятельства настоящего дела, Европейский Суд присуждает заявителю 5 000 евро, а также все налоги, которыми может облагаться данная сумма.

Б. Судебные расходы и издержки

86.  Заявитель также потребовал 4 810 рублей в качестве возмещения судебных издержек и расходов, понесенных в Европейском Суде. Он представил две платежные квитанции на указанную сумму.

87.  Власти отметили, что заявитель представил квитанции для обоснования своих расходов и издержек только на сумму 1 960 рублей. Они посчитали, что требования заявителя по этому пункту должны быть отклонены как необоснованные.

88.  В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда, заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек лишь в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными. В данном деле, учитывая полученные документы и вышеуказанные критерии, Европейский Суд полагает разумным присудить сумму в размере 120 евро в покрытие всех статей расходов по производству по делу в Европейском Суде.

В.  Проценты за просрочку платежа

89.  Европейский Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере, равном предельной годовой процентной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процентных пункта.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1.  признал жалобы на условия транспортировки заявителя в здание суда и обратно, продолжительность предварительного содержания заявителя под стражей и продолжительность судебных разбирательств по вопросу о пересмотре законности его содержания под стражей приемлемыми, а остальные жалобы — неприемлемыми;

 

2.  постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;

 

3.  постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;

 

4.  постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции;

 

5.  постановил,

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:

(i)  5 000 (пять тысяч) евро, а также все налоги, которыми может облагаться данная сумма, в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 120 (сто двадцать) евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек плюс любые налоги, которыми может облагаться данная сумма;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода начисления пени, плюс три процентных пункта;

 

6.  отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, уведомление в письменном виде направлено 22 сентября 2015 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Андрэ ВампашАндраш Шайо

Заместитель СекретаряПредседатель

 

05 мая 2016 года
Нашли ошибку на сайте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Будет отправлен следующий текст:
Можете добавить свой комментарий (не обязательно).